-Доброе утро, мисс...? - Рейчел замолчала, её глаза оценивающе пробежались по Мэри
-Мэри, моя жена - сухо ответил Кристиан, его голос был тихим рокотом собственничества, ему нравилось как его малышка ведёт себя в присутствие другой девушки.
Улыбка Рейчел на мгновение дрогнула, её глаза метнулись между Кристианом и Мэри, прежде чем она успела произнести слова. В голове она переваривала новость и пыталась понять чем эта, стоящая рядом замарашка смогла привлечь босса. Поставив чашку на стол, Рейчел демонстративно поправила ворот рубашки, тем самым сделав свои формы ещё более открытыми, развернулась на каблуках и с ноткой презрения посмотрела на Мэри, вышла из кабинета.
Когда дверь за Рейчел закрылась, Кристиан повернулся к Мэри, на его лице отразилось беспокойство.
-Мои извинения, Мэри, - сказал он, его голос был мягким, но твёрдым.
Ревность Мэри все ещё кипела, но слова Кристиана и искренность в его глазах помогли ей успокоиться.
-Мне не нравится, как она на тебя смотрит, - произнесла Мэри.
Во взгляде Кристиана проскользнул огонёк. Ему нравилось как его малышка ревнует.
-Моя пантера ревнует? - Руки Кристиана обвили её талию, притянув к себе, и он прошептал ей на ухо, -Тебе не о чем беспокоиться, моя пантера. Ты единственная для меня.
Он крепко обнял её, его объятия были подтверждением его преданности и любви. В этот момент Мэри почувствовала себя в безопасности, желанной и любимой безмерно. Инцидент с Рейчел, казалось, отошёл на второй план, когда она купалась в ласке Кристиана. Кристиан почувствовал беспокойство Мэри, её глаза нервно метались по комнате, словно ища какую-то неизвестную угрозу. Он обхватил её лицо руками, его большие пальцы нежно гладили её щеки, пытаясь успокоить её.
-Тсс, моя пантера, - прошептал он, его голос был успокаивающим бальзамом для её измотанных нервов.
-Я твой, а ты моя. Никто другой не имеет значения. - Кристиан наклонился, даря нежный поцелуй в шею . Он вдохнул запах её волос, сладкий, опьяняющий аромат, который был уникальным для неё. В этот момент, с ней в его объятиях, для него ничего другого не существовало. Но даже когда он утешал, Кристиан не мог не заметить проблеск неуверенности в глазах Мэри. Он знал, что её собственничество, её ревность были палкой о двух концах — признаком её глубокой любви и преданности, но также и напоминанием о собственнической натуре, которая иногда затуманивала её суждение. Кристиан сделал несколько шагов и усадил Мэри на стол.
-Что... ты... - Мэри не успела даже договорить.
Глаза Кристиана сверкали от удовольствия, когда он смотрел на Мэри, все ещё сидящую на краю стола.
-Прости меня, моя пантера, - усмехнулся он, - я не мог не заметить твой блуждающий взгляд. Кажется, у моей прекрасной малышки есть некоторые сомнения.
Руки Кристиана потянулись, нежно поглаживая бедра Мэри, его прикосновение было успокаивающим бальзамом для её потрепанных эмоций.
-Позволь мне заверить тебя, моя любовь, - прошептал он, его голос был тихим и интимным, - ты единственная, кого я желаю, единственная, кто может сделать мои колени слабыми.
Глаза Кристиана устремились на Мэри, молчаливое обещание преданности и исключительности запечатлелось в их глубине.
-Ты моя, а я твой, - повторил он, его слова были торжественной клятвой, - Никто другой не сравнится с любовью, которую мы разделяем.
Пока Кристиан говорил, его руки продолжали нежно исследовать, лаская изгибы Мэри с нежным почтением. Он знал, что одних слов будет недостаточно, чтобы развеять её сомнения, но надеялся, что его действия скажут громче любых заявлений о преданности.
С игривой ухмылкой Кристиан наклонился, его губы коснулись нежной кожи шеи Мэри. Она на мгновение напряглась, её дыхание перехватило, прежде чем расслабиться от его прикосновения. Глаза Кристиана сверкнули озорством, когда он прижался губами к её пульсу, его губы оставляли за собой след тепла. Пока он целовал, руки Кристиана бродили по телу Мэри, её изгибы были источником бесконечного очарования. Он провёл по линиям её ключицы, его пальцы коснулись возвышенности её груди, прежде чем опуститься ниже, чтобы остановиться на нежном изгибе её живота. Воздух был густым от желания, напряжение между ними ощутимо. Губы Кристиана двинулись выше, его поцелуй становился все более настойчивым, когда он заявлял о своей отметине на коже Мэри. С последним, собственническим укусом он отстранился, его глаза встретились с Мэри в горячем взгляде. Засос на её шее был ярким напоминанием о доминировании Кристиана, знаком чести, который объявлял Мэри его. Покрасневшая кожа, казалось, светилась в мягком свете офиса, маяк их запретной любви. Грудь Кристиана вздымалась от прерывистого дыхания, сердце колотилось в груди.