– Варенька! – воскликнула Антонина, и её голос, тёплый и родной, как будто вернул меня на несколько лет назад. – Это ты? Господи, как я рада тебя видеть!
Я смотрела на неё, не веря своим глазам. Антонина Петровна. Наша соседка из того старого дома, где я жила с бабушкой. Она жила этажом выше до того, как сын купил ей частный дом с огородом, о котором она так мечтала, и она переехала. Мы часто встречались на лестнице, болтали, пили чай с её фирменными пирожками с яблоками. Она была добрая, заботливая, всегда интересовалась моей жизнью, всегда угощала меня чем-то вкусным и расспрашивала о моих делах.
Она была частью моей прошлой жизни, той, которую я потеряла вместе с бабушкой.
– Антонина Петровна! – не могла скрыть улыбку, выходя из-за прилавка.– Что вы здесь делаете?
– А я тут сына гощу, с внуками сижу. Ванюшка заболел, помнишь, я тебе говорила про него? – улыбнулась она, и её морщинистое лицо стало таким родным. – Увидела цветы и решила зайти. А ты здесь работаешь! Как я рада, что ты нашла себя! Как ты, деточка? Как жизнь? Как бабушка?
Я на мгновение замялась, чувствуя, как комок подступает к горлу.
– Бабушка умерла, — сказала я тихо. – Полтора месяца назад.
Лицо Антонины Петровны дрогнуло, в глазах появилась искренняя печаль.
– Ох, деточка... – она покачала головой. – Царствие ей небесное. Хорошая была женщина. Добрая. Я часто вспоминала, как мы с ней чай пили на её кухне...
– Вы даже не представляете, как я рада вас видеть, – сказала я, чувствуя, как тепло разливается внутри меня, согревая ту часть моего сердца, которую я считала заледеневшей.
– А ты где сейчас живёшь?
– Пока гощу у своей подруги. Точнее в доме у ее родителей, – ответила я. – Они взяли меня к себе, когда бабушка умерла.
– Добрые люди, – кивнула она. – Приютили чужую девочку. Это большая редкость. Но мне бы очень хотелось с тобой встретиться, посидеть, поболтать, как в старые времена. У меня как раз есть время сегодня в обед.
– Я в обед свободна! – ответила я, чувствуя, как в душе загорается маленькая искра надежды. – Могу взять перерыв на час.
– Отлично, – она улыбнулась тёплой, лёгкой улыбкой, от которой у меня сжалось сердце. – Тогда жду тебя в кафе через дорогу. Угощаю.
В обеденный перерыв я зашла в уютное кафе через дорогу от цветочного ларька. Мы с Антониной Петровной договорились встретиться там. В кафе пахло кофе и корицей, и увидела Антонину, которая сидела за столиком у окна, с чашкой чая в руках. Когда она увидела меня, её лицо озарилось улыбкой.
– Садись, деточка, – сказала она, пододвигая ко мне меню. – Заказывай что хочешь. Я угощаю.
Мы заказали салаты и чай, и я чувствовала, как напряжение последних дней постепенно уходит, как мышцы расслабляются, как я снова становлюсь собой. Антонина расспрашивала меня о моей жизни – о работе, о бабушке, о том, как я живу сейчас. Я рассказывала ей, не скрывая, что живу у семьи Сивцовых, что они взяли меня к себе после смерти бабушки.
– Добрые люди, – снова повторила она ту же фразу. – Приютили чужую девочку. Но как ты там, деточка? Не тяготишься?
– Иногда тяготится, – честно призналась я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна горечи. – Но они хорошие. Просто замечательные люди. Не знаю, чтобы я сейчас без них делала…
Антонина кивнула, задумчиво размешивая чай. Её голос был мягким, почти рассеянным, когда она заговорила снова.
– А как там отец Лизы? Виктор, кажется? Я слышала, он очень известный человек в городе. Адвокат, да?
Я кивнула, откусывая кусочек салата.
– Да, он адвокат. Очень уважаемый. У него свое бюро, он много работает. Иногда я вижу его только за ужином.
– А что он делает? – спросила она с лёгким любопытством. – Ведёт какие-то большие дела?
– Не знаю, – пожала я плечами, чувствуя, что мне становится немного не по себе, хотя я не могла объяснить почему. – Он не говорит о работе дома. Но я знаю, что у него есть крупные контракты с городскими властями, иногда ездит в командировки…
– А какие контракты? – продолжала она. – Я слышала, он очень влиятельный человек. Может, у него есть дела в нашем районе? Я бы хотела узнать, это так интересно...
– Не знаю, – повторила я. – Я не особо вдавалась в подробности. Это его работа.
– Конечно, конечно, – сказала Антонина Петровна, и её улыбка стала ещё шире, ещё теплее. – Я просто спросила из любопытства. Ты знаешь, как это бывает – старые люди любят поговорить.
Я улыбнулась.
В остальном наш разговор был лёгким и тёплым. Мы вспоминали старые времена, её пирожки, бабушкины цветы, которые она так любила. Она рассказывала о своей кошке, которая, по её словам, уже почти научилась открывать холодильник. Я смеялась, чувствуя, как внутри меня разливается тепло.