Но лицо... лицо отца было каменным.
Он вошел в комнату так, словно это был его кабинет. Спина прямая, подбородок чуть приподнят, взгляд холодный и собранный. Он не выглядел сломленным. Он выглядел как человек, который уже понял, что произошло, и теперь спокойно, методично просчитывал варианты выхода из ситуации.
Адвокат с двадцатилетним стажем, он уже начал строить линию защиты, даже не успев толком сесть.
Он медленно подошел к столу и опустился на стул. Поднял глаза на нас. В его взгляде не было ни страха, ни мольбы, ни стыда. Только холодная, профессиональная уверенность человека, который знает, что он невиновен, и готов это доказать.
– Пап, – я подошел к нему, мой голос предательски дрогнул. – Как ты?
Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула та самая спокойная усмешка, которую я помнил с детства
– Держусь, Марк, – его голос был ровным, даже чуть хрипловатым от усталости, но не дрогнул ни разу. – Это провокация. Кто-то очень хорошо подготовился. Но они не найдут того, чего нет. Я невиновен.
Он обвел нас взглядом.
Я сжал челюсти. Он был так спокоен, что мне стало почти не по себе. Мой отец сидел в комнате для допросов, обвиненный в мошенничестве на миллионы, а говорил так, словно обсуждал погоду.
– Мы уже обзвонили всех, пап, – Игорь шагнул вперед. – Завтра на заседании будем выбивать домашний арест или залог. Мы вытащим тебя.
Отец кивнул, но не стал возражать. Он уже просчитывал этот вариант. Он знал, что на первых порах лучше согласиться на любые ограничения, лишь бы не сидеть в СИЗО.
– Как мама? – в его глазах отразилась боль. Он переживал за маму.
– Плачет, – ответил Игорь. – Но с ней сейчас Лиза и Варя. Все будет хорошо.
Папа снова кивнул.
Следователь, стоявший у двери, наконец подал голос. Его тон был ледяным, профессионально-равнодушным.
– Сивцову предъявлено обвинение по части 4 статьи 159 и по 174-й УК РФ. Мошенничество в особо крупном размере и легализация. Понимаете, о чем речь?
Отец медленно повернул голову к следователю. Его взгляд был тяжелым, изучающим, как у хищника, который оценивает добычу.
– Понимаю, – спокойно ответил он. – И понимаю, что это абсурд. У меня алиби на каждую дату, которую вы упоминаете в постановлении. Проверьте мои записи, проверьте камеры, проверьте свидетелей. Я готов к сотрудничеству.
Следователь усмехнулся – коротко, без радости.
– Это хорошо, Сивцов. Но у нас есть не только косвенные улики. У нас есть показания прямого свидетеля. Человека, который жил в вашем доме и видел всё своими глазами.
Он бросил на стол передо мной тонкую папку с несколькими листами, скрепленными скрепкой.
– Протокол допроса, – сказал он. – Свидетель – Михеева Варвара Евгеньевна.
Мир остановился.
Звуки в комнате исчезли. Остался только противный гул люминесцентной лампы под потолком и бешеное клокотание сердца где-то в горле.
– Что? – мой голос прозвучал чужим, плоским, как будто говорил не я. – Что вы сказали?
– Варвара Михеева, – медленно, по слогам повторил следователь. – Друг семьи, насколько я понимаю. Она живет в вашем доме. И она дала показания о том, что ваш отец систематически работал дома с фиктивными документами. Она видела, как он подписывал договоры задним числом. Она слышала его разговоры по телефону. Она имела доступ к его домашнему кабинету и видела, где он хранит черную бухгалтерию.
Я механически протянул руку и открыл папку. Буквы плясали перед глазами, но я заставил себя сфокусироваться.
"...я проживаю в доме Сивцовых по адресу... однажды вечером, когда я проходила мимо кабинета Виктора Александровича, я видела, как он подписывал договоры задним числом... я слышала, как он разговаривал по телефону и говорил: 'Да, деньги уже на счетах, схема работает, не волнуйся'... я видела, как он прятал флешку с документами в сейф в своем домашнем кабинете..."
Я перевернул страницу. Внизу, под предупреждением об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, стояла подпись.
Мелкий, аккуратный почерк. Размашистая "В" в начале, характерная петелька у "р", легкий, узнаваемый наклон букв вправо.
Михеева В.Н.
Я смотрел на эту подпись, и у меня в ушах зазвенело.
– Сука! – прошипел Игорь. – Пригрели змею на шее!
Он начал ходить кругами по кабинету. Лицо отца же оставалось непроницаемым.
– Откуда взялись эти показания? Абсурд! – я швырнул папку обратно следаку. Получилось на стол, а хотелось в рыло. – Она не могла такое написать! Вы где-то недоглядели, товарищ следователь!
Я смерил его стальным взглядом. Я нахуй отказываюсь в это верить!