Она медленно подняла на меня глаза. И я замолчала.
– Я просила меня так не называть… – отрывисто.
– Простите, – я замялась. – Ольга… Я не делала этого, – слова прозвучали жалко, как оправдание школьницы. – Я клянусь вам. Я не подписывала никаких показаний. Меня подставили. Антонина... она, наверное, подделала документы и мою подпись. Я бы никогда так не поступила с вами. Да и что я знаю про его юридические дела?
Тётя Оля молчала. Она смотрела на меня, и её пальцы медленно, машинально гладили край чашки.
– Все это так странно, Варя, – наконец произнесла она ровный голосом, смахивая с лица волосы. – И, честно, я так от этого устала. Меня словно выпотрошили.
– Я понимаю, – я сглотнула, опустив глаза. – Вы же не... вы же не думаете, что я...
Она не дала мне закончить:
– Варя, – тихо сказала она, едва сдерживая раздражения. Она снова зажмурилась, словно почувствовала новый импульс головной боли. – Я замужем за Виктором двадцать четыре года. Я знаю своего мужа. Я знаю, что он не мог совершить того, в чём его обвиняют. Он не вёл никакой чёрной бухгалтерии. Он не подписывал договоры задним числом.
Она сделала паузу и растерла ладонями лицо.
– И вот теперь следователь сообщает, что девочка, которую мы приютили, давала показания, под которыми стоит ее подпись…
– Это подделка! – я наклонилась вперед, почти через стол. – Тётя Оля, я же вам говорю – подделка! Моя подпись, да, но я не подписывала этого протокола! Меня обманом...
– Я хочу верить тебе, Варя, – она подняла руку, останавливая меня. – Но сомнение... оно как червь, Варюша. Оно точит. И я не знаю, как его убить.
У меня во рту мгновенно пересохло. Меня словно оглушило: я слышала стук собственного сердца в ушах.
– А теперь… – тетя Оля слезал со стула. – Извини меня, я хочу прилечь.
И вышла из кухни, оставив меня в раздрае.
…
Марк спустился в джинсах и белой футболке. Волосы ещё влажные после душа, на щеке – тонкая полоска от бритвы. Он, кажется, промахнулся. Муж выглядел уставшим, но собранным.
– Доброе утро, – тихо сказал он, подходя ко мне со спины. Обнял за талию, уткнулся носом в мои волосы. – Не слышал, как ты встала.
– Не хотела тебя будить, – накрыла его руки своими. – Ты так мало спал.
– Я бы всё равно не выспался, – он отстранился, взял со стола чашку, которую я ему наливала. Выпил половину одним глотком, морщась от горячего. – Пора ехать.
Я кивнула. Сердце сжалось так, что на секунду стало трудно дышать. Сегодня Марк ехал один, без Игоря. Это значит, что он останется дома и не упустит возможность унизить меня.
– Хорошо, – прошептала я. – Позвони сразу, как будут новости.
Марк наклонился ко мне и поцеловал меня в лоб.
Так целуют самое дорогое, что у них есть.
– Всё будет хорошо, – тихо сказал он мне в волосы. – Мы со всем разберемся.
Я кивнула, уткнувшись ему в грудь.
– Я люблю тебя, – сказал он, беря мое лицо в свои ладони. – И я тебе верю. Запомни это. Я никому не дам развести нас.
Я подняла голову. Посмотрела в карие глаза, в которых каждый раз тонула как в первый.
– Я тоже тебя люблю, – прошептала я. – Сильно.
Глава 39
Глава 39
Варя
Мы расстелили покрывало на газоне. Левушка сидел на коленях, окружив себя армией пластиковых динозавров, и командовал парадом с такой серьёзностью, будто был генералом, а не шестилетним мальчишкой.
– Варя, смотри! – он поднял зелёного тираннозавра. – Это Рекс! Он самый сильный! Он всех победит!
– А это кто? – я указала на маленького коричневого динозавра, который прятался за камнем.
– Это Трикси, – важно объяснил Левушка. – Она маленькая, но хитрая. Она прячется и ждёт, пока враг не подойдёт близко. А потом – бац! – кусает за ногу!
Я рассмеялась.
– Умная девочка.
Потом я услышала далёкий гул мотора. Потом скрип гравия под колёсами. Хлопок двери.
Моё сердце подпрыгнуло.
Я приподнялась на локтях, глядя на ворота. Черный седан Марка стоял у подъездной дорожки. Двигатель ещё работал.
Левушка поднял голову.
– Марк приехал? – он посмотрел на меня вопросительно.
Я кивнула, уже поднимаясь на ноги. Сердце забилось как гоночный мотор. Я шла к воротам, но замерла на полпути, увидев Марка.
Что-то было не так.
Его глаза тотчас нашли мое лицо, и взгляд потяжелел. Я увидела в его глазах чистую, незамутнённую, первобытную ярость. Внутри всё сжалось в холодный, тугой узел.
Плечи напряжены, челюсть сжата так, что скулы ходили ходуном. Руки сжаты в кулаки, опущены вдоль тела.
Я не могла сдвинуться с места.
– Марк, – тихо позвала я, ужасаясь его выражению лица. – Что случилось?