«А тебе бы этого так хотелось!» — ехидничает голос разума.
— Заткнись! — выкрикиваю я вслух и заставляю вздрогнуть какого-то парня, идущего мне навстречу и громко говорящего по мобильнику.
— Да дура какая-то, — говорит он, специально повышая голос, чтобы я услышала.
Может, и дура, что дальше?! Не хотела я целоваться с Тумановым. Просто опередила его. Раз был спор, он бы не проиграл. Добился бы своего в любом случае. А я поступила правильно. Было бы хуже мучиться в неведении. Кто знает, когда бы приспичило этой пиявке присосаться ко мне?!
— Дочь? — голос отца раздается с кухни.
Совсем забыла, что у него выходной. Судя по тону, он намеревается провести со мной «серьезную беседу». А я не в том состоянии. Ну не до разговоров мне сейчас!
— Это я, па, — кисло отзываюсь я, стаскивая ботинки.
— Подойди-ка сюда. Разговор есть.
Ну кто бы сомневался!
Плетусь на кухню, везу рюкзак за собой прямо по полу. Ощущение, будто из меня выкачали все силы. По дороге случайно задеваю миску Дины, вода разливается по полу. Мы с папой несколько секунд безмолвно пялимся на растекающуюся лужу, затем он кивает на стул, а сам остается стоять, барабаня пальцами по подоконнику.
— Возможно, вопрос не совсем своевременный, — задумчиво говорит папа, когда я усаживаюсь на стул, по привычке поджимая под себя ногу, — но я все равно спрошу. Сань, что ты думаешь о нашей семье?
— Ты говоришь об Ульяне Игоревне? — уточняю я и добавляю неожиданно жестко: — Просишь благословения на брак? Пап, уже два месяца со свадьбы прошло.
— Знаю, — вздыхает отец, поворачивается ко мне спиной и утыкается взглядом в окно. — Я просто хочу знать, что тебе комфортно находиться в собственном доме.
— А тебе? — моментально выпаливаю я, и кривлю лицо.
Зря я это. Меньше всего мне бы хотелось создавать отцу неприятности. Но вопреки моим ожиданиям, он не обижается. Разворачивается ко мне. На его лице расцветает довольная улыбка, на щеках, равномерно покрытых щетиной, вырисовываются ямочки, внимательные глаза неотрывно следят за мной.
— Ульяна с Мариной немного… — извиняющимся тоном начинаю я.
— …шумные! — подхватывает папа.
— Ну да. И…
— …нервные? — предлагает папа.
— Да! И…
— …капризные?
— Точно, — киваю я.
Я бы добавила еще несколько эпитетов, но не хочется портить момент. Мы смотрим друг на друга несколько секунд и в один голос выдаем наш девиз:
— Но с этим можно жить!
Мы громко смеемся и одновременно затихаем.
— Главное… — я хочу сказать, что главное, что папа счастлив, но меня неожиданно прерывают.
— Ай! Почему здесь так мокро?! Что это? Господи, Сашечка, что это на тебе надето?
Типичное появление Ульяны Игоревны. А значит, наша «серьезная беседа» закончена. И, пока Ульяна Игоревна не заполнила все пространство собой (нет, лишнего веса у нее ни грамма, просто это ее такая особенность), нужно линять в свою комнату.
Я задерживаюсь, чтобы вытереть лужу и налить в миску Дины свежей воды, и исподтишка слежу за папой. Кажется, он внимательно слушает бесконечную тираду Ульяны Игоревны о ее походе в маникюрный салон, но в какой-то момент неожиданно прерывает ее болтовню быстрым и нежным поцелуем. Блондинка на секунду теряется, будто из ее головы вылетает все на свете, а затем ослепительно улыбается, проводя тонкими пальцами по скуле папы. У отца при этом такой вид, словно он выиграл в лотерею баснословные деньжищи.
Иногда, лежа в постели перед сном, я задаю себе вопрос: «Что папа нашел в этой непоседливой женщине?». Вот такие моменты и являются ответом. Эти двое влюблены. Как бы странно это не звучало, абсолютно непохожие друг на друга люди могут создать свой счастливый мир, в котором можно спрятаться от всего плохого.
— Может, и у тебя с Тумановым есть надежда, — мечтательно мурлычет кто-то внутри.
И нет, похоже, это уже очень давно – не голос разума. Это голос сбрендившей десятиклассницы, мое поехавшее альтер эго, вытравить которое оказалось сложнее, чем я думала.
Глава 9. Роман
— Учащийся Роман Туманов, просьба немедленно явиться в кабинет директора! — гнусаво доносится из динамиков, утыканных по всей школе. — Повторяю, Роман Туманов, вас вызывает директор. Поторопитесь, пожалуйста.