Делаю глубокий вдох, пытаюсь сфокусировать зрение. В динамике что-то громко и противно шуршит.
— Чертова кнопка заела, — жалуется тот же голос из динамика. — Зараза!
Шуршание резко стихает. Я поднимаюсь на ноги. Сейчас я даже рад предстать перед директрисой, мозг будто парализовало. Отвлечься будет очень кстати.
Толкаю дверь с табличкой «Богиня А.В.», не утруждая себя стуком. Секретарша, совсем недавно выигравшая битву с «чертовой кнопкой», куда-то свалила, так что меня никто не останавливает. Кабинет, разумеется, меряет шагами взвинченный историк. Морда уже не бордовая, но на щеках там и тут видны красные пятна, будто над ним хорошенько поработал ненормальный визажист.
Директриса сидит за столом, сложив руки на груди. Ее рыжие волосы сегодня собраны в тугой хвост. На веках бежевые тени, почти незаметные. Она до сих пор рисует стрелки, как каждая вторая девятиклассница. И они ей идут. На атласной блузке изумрудного цвета расстегнуты три пуговицы. Многовато для директора школы. Кукла на пенсии, так я ее называю про себя.
Как только я оказываюсь в кабинете, всё ее внимание переключается на меня. Разваливаюсь в кресле перед директорским столом и наклоняю голову, изучая вызывающее декольте Богини.
— Ну вы только посмотрите на это безобразие! — напоминает о себе историк, захлебываясь словами. — Что я вам говорил? Никакой дисциплины! Врывается как к себе домой. Ау, Туманов, вы вообще понимаете, где находитесь?
— Выйдите, пожалуйста, Юрий Аркадьевич, — подает голос директриса, глядя прямо на меня.
Так вот, как его зовут. Впрочем, держать это имя в памяти нужды нет.
— Что? — возмущенно выдыхает историк. — Но я же…
— Покиньте кабинет, — повелевает Богиня. — Вас я внимательно выслушала, будет справедливо дать высказаться и ученику.
Бурча что-то себе под нос, историк все же уходит. На этот раз бесшумно закрывает за собой дверь. Еще бы, блин.
— Итак, Роман, — директриса ставит локти на стол и подается всем телом вперед. Теперь я вижу краешек ее красного бюстгалтера, не могу сдержать усмешку. — Вы – частый гость в моем кабинете. Желаете объясниться?
— Да не особо.
Директриса снисходительно улыбается, по-прежнему не отводя взгляда от моего лица.
— Что так? Юрий Аркадьевич вами очень недоволен.
— Кто? — театрально сдвигаю брови.
Она тихонько смеется и качает головой.
— Знаешь, Ром, в моей молодости тоже были такие учителя. Как вы сейчас выражаетесь – душные. Это нужно просто пережить. Постарайся не лезть на рожон, вот и всё. Он старше, нужно проявлять уважение.
— Почему, Алевтин? — искренне интересуюсь я.
— Алевтина Валерьевна, — поправляет меня директриса с напускной строгостью.
— Ой, да ладно. Так почему я должен его уважать?
Ответа на мой вопрос Богиня придумать не может, переводит тему.
— По словами историка, ты вступился за девочку? — ха, «историк». Она уже сама забыла его имя. — Это правда?
— Неправда.
Меня вдруг начинает злить этот разговор. Так нужно было напоминать мне о Дятловой? Вот это обязательно было?
Директриса ничего не говорит, закусывает губу, поглядывая на меня.
— Что я должен сказать? — не сдерживаюсь я. — Он прикопался к девчонке, я нашел повод сорвать на ком-нибудь злость. Вот и сказочки конец.
— Скажи, Ром, — неожиданно мягко говорит Богиня, — каково это – быть магнитом для девушек?
— Выматывает. Каждый раз одно и то же, — зачем-то выпаливаю то, что думаю.
— А тебе бы хотелось что-то другого?
Саша Дятлова притягивает меня к себе. Даже сейчас я чувствую ее губы на своих. Ловлю флешбэки, как в девчачьем тупом сериале. Какого ж хрена сейчас-то?!
— Не хотелось бы. Ничего бы не хотелось. Ладно, отлично поболтали, я пойду.
Резко поднимаюсь на ноги и по пути к двери засовываю руку в карман в поисках телефона. Нужно развеяться, убрать из головы все лишнее. Сегодня мне, как никогда, нужна Таня.
— Постой, Ром, — жалобно произносит директриса за моей спиной. — Я… Гхм… То есть, Луиза Генриковна, она…
Долго сдерживалась, Богиня. Молодец.
— Да, она помнит. Компьютеры последней модели будут к концу четверти, не стоит беспокоиться.
— Ох… Я рада. Передавай ей большое…
— Передам, передам, — поворачиваюсь к ней и широко улыбаюсь. — Мне нравится, как ты делаешь вид, будто наши милые беседы не имеют никакого отношения к баблу, Алевтин.
— Алевтина Валерьевна! — кричит директриса, но я уже закрываю дверь.