Оказывается, я улыбаюсь. Оказывается, я подошел к ней совсем близко. Если она сейчас развернется…
Дятлова разворачивается. Кажется, она роняет разделочную доску и чем-то заляпывает мою рубашку. Вроде бы она что-то говорит. Не знаю, меня будто отрубает. С этим нелепым пучком, в этой пижаме, испачканной чем-то на локте, Саша Дятлова так прекрасна, что я забываю обо всем остальном.
Мне невыносимо хочется прижать ее к себе или хотя бы просто прикоснуться к ней. Никогда не желал ничего так сильно, но она мне не позволяет. Отступает назад, испуганная моим порывом.
— Зачем ты это сделала? — спрашиваю я.
Мне надо знать. Может, я перестану вести себя, как помешанный, если узнаю причину ее действий.
— Я не специально, — бормочет она. — Я вообще не знала, что здесь кто-то… В смысле… я не слышала, как ты зашел.
О чем она говорит? А, ну да. О рубашке. Она не понимает.
— А как ты зашел, кстати? — лепечет она, впиваясь в меня испуганным взглядом.
— Зачем ты это сделала? — спрашиваю я. — Зачем ты поцеловала меня?
— Ты что, в кроссовках? — Дятлова смотрит под ноги и цокает языком. — Я только вчера пол вымыла.
— Зачем…
— Да что ты заладил?! Туманов, что ты…
Не контролируя себя, я провожу кончиками пальцев по ее теплой щеке. Так и думал, кожа Саши нежная, как лепесток цветка. Дятлова шумно сглатывает и резко убирает мою руку от лица. От того, что она сама прикоснулась ко мне пусть и всего на долю секунды, по всему телу идут незнакомые вибрации.
— Туманов, ты пьян?
— Нет, я болен.
— Прекрати шептать. И вообще, хватит придуриваться!
— Я этого и не делаю. Я задал вопрос и жду ответа.
— Жди дальше! Я не могу с тобой разговаривать, когда ты дышишь мне в лоб. И разговариваешь таким тоном. И смотришь вот так… Короче, отойди. Уйди! Выйди вообще из кухни!
Ноздри Дятловой дрожат, кулаки сжаты, дыхание затруднено. Она явно нервничает, и от этого осознания меня накрывает волна эйфории.
Куклы тоже волнуются, когда я оказываюсь слишком близко, но не так. Они судорожно размышляют, как удержать меня, на какую карту поставить, чтобы я остался в игре чуть дольше, в кого перевоплотиться, чтобы я полюбил их. Это так очевидно и так скучно, что я давно научился абстрагироваться. Сейчас же мне хочется присутствовать на этой кухне всем своим существом, впитывать эти незнакомые ощущения, следить за каждым движением, потому что я не имею ни малейшего понятия, о чем думает Саша Дятлова.
— Я тебя не держу, ты сама можешь уйти.
— Какой же ты…
Она издает что-то наподобие рыка, и отскакивает в сторону. Я думаю, что она сейчас сбежит, оставив меня без ответа, но она неожиданно останавливается и поворачивается ко мне.
— А знаешь, ладно! Не знаю, зачем тебе это нужно, но я скажу. Я тебя поцеловала, чтобы ты от меня отстал!
Гениально…
— Гениально. Вот черт!
Я вижу, как за спиной Дятловой вырисовывается краешек пламени. На плите что-то горит.
— Что? — Саша упирает руки в боки и посылает мне победный взгляд. — Испугался, что я знаю про спор? Правильно! Спорить на девушку может каждый дурак, а самой завершить тупой спор не каждая отважится!
— Саша!
— Что «Саша»?! Сам хотел правду, вот и получай. Мне, кстати, было противно. Что вообще было в твоей черепной коробке, когда ты придумал поспорить на такое? Что? Зачем ты сюда идешь?
— Потому что ты сейчас загоришься.
— Ой, да конечно! Ты много о себе возомнил. Если я немного разозлилась, это еще не значит, что…
Хватаю со стола крышку, проношусь мимо истерички-Дятловой к плите и быстрым движением накрываю сковороду. Огонь быстро тухнет. Однако, несмотря на скорость движения, пламя успевает обжечь руку. Тихо шиплю от боли, потирая обожженное запястье.
— Господи, — тихо говорит Саша, подходя ко мне. — Я совсем про нее забыла. Очень больно?
— Что здесь происходит? — на кухне появляется Марина, закутанная в полотенце, и оглядывает нас с явным недовольством.
Глава 12. Саша
Давненько мне не было так неловко. Разоралась на весь дом, затыкала рот Туманову, а человек всего лишь хотел меня предупредить о том, что на плите вспыхнуло масло. Еще и руку обжег. Я бы обязательно извинилась, если бы не приперлась полуголая Марина.
— Что здесь происходит? — спрашивает она и вдруг замечает травму Туманова. — Зай, что у тебя с рукой?!
— «Зай»? — мы с Тумановым переспрашиваем одновременно и с демонстративным отвращением кривим лица.