— Ничего не происходит, — как робот, повторяю я.
— Очень хочется тебе поверить, — язвительно замечает Зубенко. — Но я же не тупой. Думаешь, я не вижу, как сильно ты хочешь разорвать на куски этого типа? Дай угадаю, тебе просто стыдно, что тебя зацепило именно это ничтожество, иначе бы уже давно что-нибудь сделал.
Он прав. Что-нибудь сделать я просто обязан.
От гнева у меня перехватывает дыхание, а глаза застилает пелена. Рука дико болит, окружающие таращат на меня свои любопытные глаза и, я знаю, среди них и она. Зуб лежит на полу и стонет. Вряд ли я сломал ему нос, но синяк останется, это точно.
— Ты нихрена не понимаешь, — говорю я, но смотрю на Дятлову.
Наконец-то и она смотрит на меня, только вот в ее взгляде лишь недоумение и жалость.
Глава 15. Саша
— Слушай, па, — я плюхаюсь на диван, но упорно пялюсь перед собой: вообще-то о таком я с папой говорить не привыкла и даже в глаза ему сейчас смотреть как-то боязно, — тебе когда-нибудь приходилось менять себя ради… гхм… женщины?
— Ого-го, — папа выключает телевизор и поворачивается ко мне, — и кто он?
По-прежнему таращусь в стену. Точно знаю, что мои глупые щеки сейчас розовеют. Зачем я вообще открыла рот? Могла бы просто молча смотреть телик с родителем. Но мне очень хочется знать, правильно ли я поступила, выгнав Туманова. С какого-то перепугу я начала сомневаться в этом. Вообще-то с этим дураком оказалось весело, немного страшно, но хорошо. Как будто внутри меня волнуется и плещется теплое море.
— Понял, — говорит папа, так и не дождавшись ответа, — с этим отстаю. Пока что. А отвечая на твой вопрос, да, конечно.
Решаюсь взглянуть на него, заинтересовавшись. При этом прислушиваюсь, льется ли вода в ванной – обычно Ульяна Игоревна принимает душ, как минимум, час, так что время наедине с папой у меня еще есть.
— Когда я встретил твою маму, — усаживаясь поудобнее, продолжает он, — мне пришлось отказаться от многих привычек, которые мне нравились. Как ты сама понимаешь, это непросто, но того стоит, если рядом с тобой действительно правильный человек.
— Как понять, правильный человек или нет? — хмуря брови, бормочу я.
Папа на это тихонько усмехается. А я думаю: «Господи, о чем вообще этот разговор? Туманов кто угодно, но только не «правильный человек». Да он же… Туманов!»
— А вот это заранее никак не узнать, Саш. Быть с кем-то – это выбор. И порой этот выбор требует смелости. Меняйся, если чувствуешь, что так надо, но только не потеряй при этом себя.
— Да ты прям философ, — смеюсь я. — А если я не чувствую такой необходимости?
— Он что, тебя к чему-то принуждает? — напрягается папа. — Кто он?
— Боже, па! Ну и мысли! Никто ни к чему меня не принуждает. Это так… Ерунда всё.
Папа сверлит меня испытующим взглядом.
— Ты по-прежнему носишь с собой электрошокер, что я тебе дал? — спрашивает он с очень серьезным лицом.
— Так, ладно. Я пошла, — закатываю глаза и поднимаюсь с дивана.
— Ты не ответила на вопрос! — возмущается папа мне в спину.
— Да ношу, ношу.
— Дочь, постой.
Останавливаюсь и глубоко вздыхаю. Надеюсь, он не задумал читать мне лекцию о пестиках и тычинках. Бр-р. Мороз по коже.
— Просто хотел сказать, что завтра тебя ждет сюрприз.
— Поподробнее, пожалуйста, — впиваюсь жадным взглядом в папино лицо. Что это за сюрприз такой? До моего дня рождения еще целый месяц.
— Завтра узнаешь, — он демонстративно отворачивается и включает телевизор, мол, разговор окончен.
Еще несколько секунд смотрю на спинку дивана и, тихо усмехаясь, продолжаю движение к двери. Неожиданно чуть не сталкиваюсь с Мариной. Она смотрит на меня так, словно я украла у нее миллион долларов.
— Твои котлеты – дерьмо, — с чувством выпаливает она мне в лицо, но тихо, чтобы папа не слышал.
— Ясно, — равнодушно отзываюсь я.
Котлеты я все-таки приготовила, и, честно признаться, они действительно получились не слишком удачно, но бесится Марина естественно не из-за котлет. Просто до сих пор не может смириться с тем, что Туманов предпочел разговаривать на кухне со мной вместо того, чтобы заниматься с ней в спальне совсем другими вещами.
— Зачем было врать, что он на меня поспорил? — внезапно даже для себя спрашиваю я. — Боишься, что я ему нравлюсь больше?
Сама не знаю, зачем я ее злю. Вряд ли из-за плохого отзыва о котлетах.
Вижу, как Марину прямо распирает от злости, и тут же чувствую укол вины – она бегает за Романом Тумановым, как будто бы он – единственный парень на планете, ей и так непросто, а тут еще я подливаю масла в огонь. Наконец она находит слова и ядовито полурычит-получшепчет: