Резко застываю, глядя через плечо рыжей. Не, не, не… Глючит, стопудово. Для верности протираю глаза. Никакой ошибки быть не может – возле барной стойки стоит бычара собственной персоной и, улыбаясь, переговаривается с барменшей. Это ж какая невероятная удача!
Осторожно отталкиваю рыжую и начинаю движение в сторону барной стойки. Сердце гудит в грудной клетке. Нетерпеливо пробираюсь мимо людей, попадающихся на моем пути, и не свожу глаз со своего врага. Когда до громилы остается около двух метров, он меня замечает, и наши взгляды пересекаются. Затем вдруг кто-то цепляется за плечо и совсем не ласково разворачивает меня к себе. Нарушителем моего личного пространства оказывается лысый, как коленка, мужик с пьяным недобрым взглядом и видом уголовника. Зашибись.
— Ты только что облапал мою телку, — сухо бросает он.
— Сорян, — отзываюсь я, но уйти так просто он мне не дает: крепко сжимает мои плечи своими мерзкими руками.
— Ты че, думаешь, мне этого хватит? — выкатывая глаза, орет он и встряхивает меня, как плюшевую игрушку.
Какой же ублюдский сегодня день.
— Все в порядке, мужики? — по правую руку от меня появляется бычара и лыбится, глядя на лысого.
Тот с недовольством отпускает меня и переключается на здоровяка.
— Ты еще кто такой? — с трудом формулирует он, запинаясь.
— Я – очень добрый человек. Но, если ты не сбавишь обороты, я разозлюсь. А обычно это плохо заканчивается.
Лысый дергает головой, как будто пытается понять, насколько серьезно сказанное.
— Думаешь, испугал? — хмыкает он и сужает глаза в две тонюсенькие щели.
— Испугал? — переспрашивает дружок Дятловой, и его улыбка становится шире. — Даже не собирался. Но, будь у тебя хоть капля ума, ты бы уже телепортировался отсюда. Все-таки нас двое, а ты один. Всякое может случиться.
Самоуверенность громилы вызывает у меня лишь уважение.
— Да? — усмехается лысый, засовывает два пальца в рот и издает громкий пробирающий до костей свист. Соловей-разбойник, блин.
На нас начинают коситься окружающие. Некоторые достают телефоны и включают камеры. За спиной лысого появляются еще четверо таких же уголовников с каменными непробиваемыми рожами и яростью в глазах. Очевидно, теперь без драки не обойтись.
— Вот дерьмо, — тихо говорит бычара.
Внутри меня клокочет адреналин. Сердце бешено колотится о ребра. Я уже и забыл, что изначально хотел навалять громиле.
— Ты же не собираешься бежать? — так же тихо уточняю я у него.
— Обижаешь.
Друг на друга мы не смотрим, изучаем взглядами новых противников, но я чувствую, что мой неожиданный союзник улыбается. Лысый тоже любуется своими богатырями с торжествующей улыбкой, отвернувшись от нас. А когда поворачивается, я, не раздумывая, наношу ему быстрый удар в челюсть.
Глава 16.2
— Ну ты и псих! Это ж надо… Один на троих полез!
Смеяться больно, но я все равно это делаю. После того как охрана вышвырнула нас из клуба, мы, помятые и грязные, завалились в какую-то пивную – в приличное заведение в таком виде нас бы все равно не пустили.
— А что было делать? Ты там махался с самим Джеки Чаном!
Он тоже усмехается, затем вдруг принимает серьезный вид и говорит:
— Такое ощущение, что тебе это понравилось.
— А тебе нет? — искренне изумляюсь я.
Уголки его губ ползут наверх, и я вдруг вспоминаю, кто передо мной. Это же он – чувак, с которым тискалась Саша, да я его ненавидеть должен!
— Юра, — тем временем говорит он и протягивает мне руку с кровоточащими костяшками, — Солнцев. Не уверен, что ты знаешь мое имя.
— Рома, — пожимаю его руку без особой радости.
Воспоминания об их идиллической сцене приветствия с Дятловой зациклились в голове, как проклятая гиф-картинка.
— Твое-то я знаю, — отхлебывая из высокой стеклянной кружки, говорит Юра. — Роман Туманов. Ты в школе вроде легендарного героя.
— Ну да, — отстраненно бормочу я, прожигая этого Юру взглядом.
Да что в нем такого, что Дятлова ему на шею бросается?!
— Между нами исключительно дружеские отношения, — вдруг говорит он.
Да, конечно, заливай!
— Что? — делаю вид, что не понимаю, о чем он.
— Наши отцы – друзья детства, — продолжает он, не обращая внимания на мою роль ничего не понимающего идиота. — Как и мы. Я знаю Саню всю жизнь. Ты, конечно, прости, но я бы хотел для неё лучшего.