Солнцев не выдерживает моего серьезного взгляда и отводит глаза.
— С ним-то что? — бурчу я, и Юра подскакивает на месте, потому что я невольно надавливаю на его царапину слишком сильно.
— Как же ты за него переживаешь, — хмыкает Солнцев. — Скажи мне, Кроха, зачем было устраивать этот цирк со стукачеством, если между вами с этим Тумановым искрит целый фейерверк?
Сглатываю и стараюсь не подавать виду, что у меня от его слов внутри всё горит.
— Глупости не говори.
— Нет, ты мне объясни, — упорствует Юра и отнимает у меня свою руку, наверняка, чтобы лишить меня возможности скрывать эмоции, опустив лицо и прячась за волосами, — а то я что-то не въезжаю. Зубенко тырит ключи у директора, мутится грандиозное тусэ (куда тебя, кстати, не пригласили, но ты все равно пошла), Мариночке Скворцовой ничего не обламывается от Туманова, хотя она так этого ждала, она психует и сливает инфу о нелегальной вечерине в школе директрисе, пока излагаю верно?
— Ну и? — зло произношу я.
Давно я не видела Солнцева пьяным. И слава Богу, потому что сейчас он меня так бесит, что мне хочется вышвырнуть его вон.
— Это слышит всё тот же Зубенко, — продолжает Юра, жестикулируя и поглядывая в потолок, будто он припоминает события, хотя его там вообще не было, — но он питает к Скворцовой нежные чувства, и он не может допустить, чтобы о ней поползли мерзкие слухи, поэтому ему срочно нужно найти другого козла отпущения. Вернее, козу. И он находит тебя. В весьма компрометирующем положении.
Я чувствую, как мои щеки начинают пылать. Помню всё до мельчайших деталей так, как будто это было вчера. Наверно, это было мое самое серьезное фиаско в жизни.
— Зачем только я тебе всё рассказываю? — недоумеваю я вслух.
— И что же делала наша Саня? — проигнорировав мои слова, продолжает Солнцев. — А наша Саня в мужской раздевалке обнюхивала футболку Туманова. Конечно, что ж еще делают люди на тусовках?
Я ощущаю и стыд, и нарастающее раздражение, и тошноту одновременно. Разве так поступают друзья? Он думает, это нормально, с таким пренебрежением отзываться о моей постыдной тайне?
— Так вот, вопрос к знатокам, почему ты согласилась получить почетную роль Стукачки вместо Марины? Тебе ТАК сильно не хотелось, чтобы Рома узнал о твоих чувствах? Но почему?
Некоторое время я тупо молча наблюдаю за напряженным лицом Юры.
— Потому что Туманов – кумир всех девчонок, — сложив руки вместе и глубоко дыша, произношу я. — А я не настолько глупа, чтобы выставлять это напоказ, как другие. Лучше быть изгоем, чем пустоголовой фанаткой Туманова.
Юра чему-то снова усмехается и обессилено опускает голову.
— Забавно, — говорит он. — Ты такая высокомерная.
— Что-о-о? — тон моего голоса непроизвольно повышается, потому что это какой-то пьяный бред.
Солнцев закрывает глаза и кладет ладонь под голову, как маленький. Чудно, эта огромная пьяная свинья заняла большую часть моей кровати!
— Ты ж всё равно будешь с ним, — бормочет он тихо.
— Это еще почему? — хмурю брови я, отворачиваясь от Солнцева и намереваясь завернуть крышечку антисептика.
— Потому что ты ему нравишься.
Отчего-то это звучит как гром среди ясного неба. Я роняю крышку, и она с шумом подпрыгивает по полу несколько раз. В голове вырисовывается лицо Туманова, его улыбка, адресованная мне, здесь – на моей кухне. И его задумчивые пронизывающие до костей глаза.
Я резко разворачиваюсь, намереваясь задать тысячу вопросов Юре. Кажется, его замысел познакомиться с Романом Тумановым увенчался успехом. И пофиг на эти ссадины. Очень может быть, что мальчишки общаться без этого просто не умеют. Я хочу знать, о чем они говорили, желательно, в подробностях, но Солнцев уже сладко спит, чтоб его.
Несмотря на неприятную тему, поднятую Юрой, и в принципе странный разговор, забираюсь под одеяло я с необычным ощущением. Чувство, будто сердце в груди раздулось, как резиновая грелка, и, затаившись, чего-то ждет. Засыпаю быстро, с улыбкой на губах. «Ты ж всё равно будешь с ним», — говорит Юра, и какая-то часть меня верит в это чудо.
Глава 18. Роман
— Да ты не стой. Пожалуйста, сядь.
От голоса Луизы сегодня веет каким-то могильным холодом, или у меня совсем сдают нервы? Ноги не гнутся. Кое-как дохожу до кресла и медленно опускаюсь в него.
— Ты намеренно меня обманул, — говорит Луиза. Она вроде бы смотрит прямо мне в лицо, но ее взгляд направлен, скорее, внутрь нее самой.