Молчу. Ситуация настолько опасная, что я даже дышу тише обычного.
— Девочка сказала, что ты преследуешь ее сестру.
Нет… Ну нет! Какая же Скворцова стерва!
Видимо, меняюсь в лице, потому что Луиза громко вздыхает.
— Это правда? — спрашивает она всё таким же спокойным тоном, но я чувствую, каких усилий ей стоит держаться.
— Я… — в горле встает ком, я не знаю, что говорить.
Стану оправдываться – она поймет; стану врать – тоже. Она, как чертов джедай, умеет залезать в голову одним взглядом и переворачивать там всё вверх дном.
— Я не хочу больше, — невольно опускаю глаза. Смутно припоминаю времена, когда пытался противостоять ей.
— Что ты не хочешь? — переспрашивает Луиза.
Знаю, что она делает. Дает мне шанс забрать свои слова назад, и я почти готов это сделать, но вдруг в памяти абсолютно ни к месту поднимается образ Саши. В груди разливается тепло, и во мне просыпается надежда. Ну ведь Луиза тоже человек, не монстр же она, в конце концов! Она ведь тоже когда-то была подростком и наверняка испытывала к кому-нибудь подобные чувства! Все-таки есть шанс, что она хотя бы попытается меня понять.
— Не хочу больше быть таким… Эта коллекция, куклы, эта комната наверху… Я устал и больше не могу. Хочу просто быть нормальным. Как все.
Чувствую себя ребенком, без умолку твердящим о несправедливой жизни. Типо того.
— Ты же знаешь, это невозможно. Это же не моя прихоть – ты таким родился. Ты никогда не будешь нормальным.
Ее слова звучат, как приговор, я слышал их бессчетное количество раз, но в этот раз я не собираюсь с этим мириться.
— Это твоё мнение, — довольно резко выпаливаю я и даже поднимаю на Луизу чуть прищуренные глаза.
Я вдруг четко осознаю, что она может быть не права. Если бы каждое ее слово было правдивым, я бы не чувствовал того, что чувствую к Саше.
— Вот, как ты заговорил? — в голосе Луизы я слышу удивление.
— Я никого не преследую, — стараюсь говорить без надрыва, — эта девушка… Она мне действительно нравится. Именно поэтому меня больше не интересует ни Скворцова, ни другие… куклы. Я не хотел тебя обманывать, просто не мог по-другому. Я выхожу из игры.
Сразу же вспоминаю каменное лицо Марины, с которым она прошла мимо меня, покидая мой дом. Разумеется, Луиза поняла, что между мной и Скворцовой ничего не было.
— Нравится… — повторяет Луиза, растягивая гласные. — Мило. Скажи, Роман, на протяжении всего времени, пока ты жил со мной, ты в чем-нибудь нуждался?
Едва заметно отрицательно покачиваю головой.
— Может быть, у тебя нет своей комнаты? — продолжает Луиза, откидываясь на мягкую спинку кресла. — Или модной одежды? У тебя нет своего стилиста?
— Причем тут…
— Помолчи, Роман. Думаешь, без моей помощи ты бы стал таким популярным, всеми обожаемым мачо? Да даже твоя харизма, и та принадлежит мне!
Пробирает дрожь. И я думал, что она попытается меня понять? Я – лишь ее вещь, созданная, чтобы выполнять одну функцию.
— Пусть ты больше не хочешь играть по моим правилам, ладно, рано или поздно это должно было произойти. Но ты, Роман, мне должен.
Встаю так резко, что перед глазами возникают разноцветные точки, и шумит в ушах. Сглатываю, хотя в горле сухо, как в пустыне.
— Я больше не потревожу тебя своим присутствием, — хрипло говорю я и обхожу ее кресло.
Плевать, даже если придется ночевать на улице. Что-нибудь придумаю.
— Это не компенсирует всего, что я вложила в тебя, — сухо заявляет мне в спину Луиза.
Торможу, но не оборачиваюсь. Думаю о своем отце. Не о том, кто воспитывал меня до двенадцати лет. О биологическом. Кто он? Где? Возможна ли наша встреча в принципе?
— Ты продолжишь исполнять свою миссию, — говорит Луиза.
— Нет, — без промедления отвечаю я.
Да, однажды я это уже говорил и помню, чем это закончилось, но в этот раз я – не ребенок.
— Саша Дятлова, — задумчиво произносит Луиза, и мое сердце от упоминания ее имени сжимается в груди, — чем она тебя так зацепила? Внешностью?
Я не успеваю ничего ответить, потому что она сразу же продолжает говорить. И после ее последующих слов я понимаю, что, как бы я не рыпался, последнее слово всегда останется за ней.
— Если она станет чуть менее привлекательной, мы избавимся от этой проблемы?
Глава 19. Саша
— Хорош дрыхнуть! Подъем!
На мои вопли Солнцев не реагирует и приходится использовать запрещенный прием. Тогда Юрка морщится. Хоть он еще и не проснулся окончательно, подвох чувствует.
— Апчхи! Что это? — сонно спрашивает он, приоткрывая глаза, а затем вскрикивает от боли – по всей видимости, Динка решает выпустить коготки. — А-а-а! Ты что, кошку опять притащила?!