Юра матерится и щурит глаза.
— На жалость давить будешь своим девкам, а я хочу правду знать. Тебе же нравится Саша. Я же видел своими глазами, как ты говорил о ней. Так сыграть просто невозможно. Что, мать твою, тебе мешает быть с ней?
Тупая зажигалка не работает, не дает огня. Раздосадованный, я сплевываю на землю и поднимаю глаза на «лучшего друга» Дятловой.
— Знаешь, че. Охраняй ее, правильно. Защищай. Лучше даже замути с ней, тебе же хочется. И близко не подпускай ко всяким уродам вроде меня.
С этими словами разворачиваюсь и иду в противоположную от школы сторону. Хватит на сегодня.
— Ты хуже бабы, — раздается мне вслед.
От неожиданности останавливаюсь и непонимающе смотрю на Юру.
— Не понял.
— Да просто не ожидал я, что ты такой нытик. Кому ты мозги пытаешься запудрить своим скулежом? «Я такой несчастный и благородный, аплодируйте мне стоя»… Ты прикалываешься? С такой позицией у тебя в жизни ни хрена хорошего не будет. Вообще я даже рад, что ты оказался лживым щенком. От сердца отлегло. Саня ничего не теряет.
Не знаю, зачем он пытается вывести меня на эмоции, но у него, блин, получается. Быстрым шагом возвращаюсь обратно и плотно сжимаю губы.
— Правду скажи, — спокойным голосом требует Солнцев.
— Кто ты такой, чтобы я вообще с тобой разговаривал? — зло выплевываю я.
Громила делает вид, что глубоко задумывается, глядя куда-то поверх моего правого плеча, затем останавливает на моем лице решительный взгляд и говорит:
— Да походу единственный, кто видит, что с тобой происходит.
Глава 21. Саша
— Что-то потеряла? — слышу ехидный голос за спиной.
Отошла, называется, выбросить фантик в мусорку. Ни на скамейке, ни под ней моей сумки нет, а раз тут ошивается Зубенко с дружками, всё очевидно.
— Детский сад. Поумнее ничего не придумал? — нацепляю на лицо улыбку.
Голову опускать нельзя ни в коем случае, так что смотрю прямо ему в глаза. Зубенко это не смущает. Он мне подмигивает, а его толстый друг с пухлыми масляными губами посылает мне воздушный поцелуй. Гадко, просто ужас. Невольно ловлю себя на мысли, что ищу глазами Туманова, но его среди парней нет. Как нет и Солнцева! Этого-то где черти носят?!
— Где моя сумка? — чеканю я по слогам.
Сама же понимаю, что смысла пытаться наладить хоть какой-то диалог с этими придурками нет никакого, зачем только это делаю?..
Зубенко задумчиво оттягивает свою нижнюю губу двумя пальцами.
— Я бы поискал на улице, — наконец произносит он, явно довольный собой.
Максимально незаметно вздыхаю и поворачиваюсь к ним спиной. Их ржач меня не заботит. Ну реально. Сегодня я выжата и без них. Никаких чувств не осталось. Проклятый Туманов с идеальной внешностью однажды сведет меня в могилу. И вообще. Неужели я настолько поверхностна сама, что меня так притягивает исключительно красивая обложка? Хотя, о чем это я? Только что я выбросила в мусорку фантик от конфеты, переливающийся всеми цветами радуги. Так что, очень даже может быть, что я заслужила это всё.
С такими мыслями я сливаюсь с толпой младшеклассников и потихоньку выскальзываю из школы. К счастью, мне быстро удается узнать примерное местонахождение моей сумки, потому что вижу еще одну знакомую рожу, спешащую в школу. Если бы мы были в мультике, он бы заговорщицки потирал руки, а на фоне играла бы хитрая музыка.
Когда подхожу к дыре в заборе, через которую некоторые особо одаренные учащиеся вылезают покурить за гаражами, слышу, как в школе звенит звонок. Да и черт с ним. Сумку нахожу почти сразу же. Моя бедненькая, измазанная в грязи кожаная подруга лежит в яме и явно грустит. Хочу ее поднять и бежать на уроки, когда до меня доносится из-за гаражей мужской голос, который поначалу меня дико пугает, и который через долю секунды узнает мое встрепенувшееся сердце.
— Когда я к ней попал, я был так потерян, что не особо-то поддерживал связь с реальностью. Единственное, что приносило мне радость – разглядывать старые фотографии с родителями. У меня было целых три толстых альбома, которые я любил раскладывать прямо на ковре в открытом виде, ложился на живот и представлял всех нас вместе. В такие моменты я даже мог вспомнить их запах. Это всё, чем я жил первые полгода в доме Луизы. Потом… потом она попросила меня кое-что сделать.
— Что сделать?
Солнцев?! Это что, Солнцев? Какого… эти двое тут откровенничают? Что вообще происходит?..
— У одной сотрудницы Луизы была дочка - Юля. Училась с нами в одном классе. Постоянно наряжалась в диснеевских принцесс. Как-то раз Луиза попросила меня «поставить ее на место». Когда я спросил, что это значит, она охотно пояснила. Она сказала, что Юля выглядит, как кукла, и что это плохо, а я могу помочь. Ее просьба заключалась в том, что на новогоднем празднике я должен был сделать Юле комплимент, а через несколько часов обозвать ее и порвать ее платье Спящей красавицы. Я не очень понимал, с какой стати мне это делать, но возражать не стал. Луиза никогда не была разговорчивой, и общение с ней давалось мне не очень хорошо. Я решил, что проще промолчать, и может она вообще забудет об этом разговоре. Эта Юля мне не особо нравилась, но мне не хотелось ее обижать без причины, так что я просьбу Луизы я не выполнил. Далеко не сразу я осознал, что это была не просьба. Это была команда, которую я обязан выполнить.