Наверно, я сумасшедшая. Потому что мне хочется.
Сегодня он проснется рядом с Мариной, а вчера просыпался рядом с какой-нибудь Ирой, Машей или Катей, всех не упомнить. Дятлова, что с тобой такое? Ты и правда сошла с ума? Этот тип – сущий кошмар! Почему твое сердце переворачивается каждый раз, когда ты думаешь о нем?
Правильным решением было бы собрать книги и улизнуть в свою комнату, пока никто не проснулся. Или быстренько переодеться и свалить в школу пораньше. Но я залезаю в ванну и жду. Знаю, что он придет принять душ. Рома из тех, для кого гигиена на первом месте, как бы паршиво ему не было с утра. Я хорошо знаю его привычки. И я жду.
И, конечно, он приходит. Это невозможно, но я чувствую хвойный аромат за секунду до того, как он открывает дверь ванной комнаты. Туманов спотыкается о порог и бурчит под нос что-то недовольное. Пока он включает воду в раковине и шумно пьет, я понимаю, как тупо то, что я делаю. Подкарауливаю парня в ванной за задернутой шторкой. А вдруг, как только увидит меня, он всё поймет? Вдруг мои чувства написаны огромным шрифтом на моем лице?
Шторка резко отъезжает в сторону, и я сглатываю слюну, потому что мне как-то не пришло в голову, что Туманов предстанет передо мной абсолютно раздетым. Он застывает в ступоре и утыкается в меня задумчивым хмурым взглядом. Ему требуется какое-то время, чтобы узнать меня, но меня выносит не с этого. Просто каждый раз, когда я вижу его глупые нахальные удивительно красивые глаза, меня накрывает горячая волна ненависти. Вот и сейчас меня чуть ли не колотит от его наглого вида и взгляда, пронзающего каждую клеточку. Нельзя быть таким привлекательным и таким козлом одновременно, ну нельзя!
— Какого ж хрена?! — говорит Туманов.
Дура. Дура-дура-дура. Чего ты ждала вообще? Ну нет, ты этого не сделаешь, ты не опустишь взгляд ниже. Ладно, спокойно. Еще ниже точно не посмотришь. О, Господи!
— Какого…
Туманов обрывает сам себя, закусывает губу и бросает мимолетный взгляд на свои вещи, валяющиеся на полу. Неужели нервничает?
— Не впечатляет, — абсолютно ровным голосом говорю я и дико горжусь собой в этот момент.
Пусть знает, что я – не одна из этих его чокнутых фанаток вроде Марины. Разумеется, эта мысль с грохотом взрывается, сталкиваясь с другой. «Не сумасшедшая сталкерша, говоришь? А тогда какого черта тут делаешь?!».
— Может, свалишь, а? Дай помыться! — рявкает Туманов, и мне почему-то хочется смеяться.
Не каждый день увидишь Романа Туманова в таком раздрае. До ужаса приятно.
— Все равно не отмоешься, — равнодушно бросаю я.
Какой уж там, господин Туманов изволил довести до белого каления половину школы – над слабыми мы издеваемся, некрасивым придумываем прозвища, взрослых не уважаем, а девушек используем, как одноразовые салфетки. Даже если бы из-под крана текла святая вода, он бы не смыл с себя все грехи.
Вдруг в голову приходит гениальная мысль. Не осознавая в полной мере, что я делаю, поднимаю телефон, включаю камеру и фотографирую Туманова. Выражение его лица остается неизменным, в глазах нет ни крупицы страха. Он говорит что-то о том, что не успел попозировать, и меня одолевает новый приступ жгучей ненависти. Глядя в экран телефона на лицо Романа (а сфотографировала я исключительно лицо!), я все еще считаю свою мысль гениальной. Если у меня под рукой будет постоянное напоминание о том, как на меня смотрит этот козел, непонятные чувства уйдут. Не мазохистка же я, в самом деле?
Абсолютно не удивлена, когда в школе Туманов ловит меня на лестнице. Несмотря на это, от его прикосновения подскакиваю, как от удара плетью, и тут же злюсь на себя за это. Роман на удивление серьезен, даже свойственной ему кривоватой улыбочки нет. Он требует, чтобы я удалила фото.
— Какое? — издеваюсь я.
Мне нравится то, как он пытается скрыть нервозность. То, что он видит во мне угрозу, и льстит, и бесит одновременно.
— Ты знаешь, какое!
— Ах, это. Но я уже его распечатала и собираюсь повесить на доску почета.
Мне хочется уколоть его, пристыдить, заставить задуматься о том, сколько девушек пострадало из-за него.
— Саш.
Он произносит мое имя, и, к моему жутчайшему страху, в животе оживают бабочки. О, нет. Смерть крылатым дурам!
Широко улыбаюсь, достаю телефон, издевательски поглядываю на Туманова.
— Уверен? Все-таки тебя в таком виде видели еще не все в школе. А я не жадная.
Роман сжимает зубы, хмурится. Вижу, что держится из последних сил, чтобы не вырвать у меня телефон силой. Ладно уж, хватит с него. Открываю галерею и протягиваю ему смартфон, чтобы он наконец удостоверился, что я не храню его драгоценную фотографию в мобильнике.