— В любом случае, я бы предпочел, чтобы ты об этом не знала, — произносит он с горечью. — Не хотелось бы, чтобы ты думала обо мне, как о каком-то… — он шумно вздыхает. — Кто угодно, только не ты.
Я хочу сказать, что больше никогда не подумаю о нем плохо, но у меня не получается выдавить ни звука. Наши глаза встречаются, и почему-то на лице Романа отчетливо проявляется тревога и страх. Затем что-то происходит, и перед моим взором внезапно оказывается потолок. Музыка стихает, а все вокруг погружается во мрак. Я вижу обеспокоенное лицо Романа. Он вроде бы зовет меня по имени: читаю по губам, но не слышу слов. Его поглощает чернота, через миг и этот последний обрывок реальности исчезает.
Глава 26. Роман
Никогда не чувствовал себя таким беспомощным. И таким испуганным. Она просто упала. Сначала ее глаза затуманились, а потом закрылись. В тот момент я подумал, что умер. Уверен на сто процентов, мое сердце перестало биться. И, когда я пытался привести ее в чувство, оно все еще не билось. Саша не хотела просыпаться. Тот разговор, который она затеяла, о Луизе, о моих проблемах, взбесил меня, мне хотелось как можно быстрее его прекратить. Мое долбанное желание исполнилось, и я ненавидел себя за это. Я хотел, чтобы она говорила, просто говорила. Что угодно. Лишь бы не лежала на полу этого проклятого клуба с закрытыми глазами и бледным лицом.
Я даже не вызвал скорую, это сделал кто-то другой. Меня будто парализовало. Всё, что я делал: сидел рядом с ней на полу и без остановки произносил ее имя. Почему-то я думал, что рано или поздно она отзовется.
Не отозвалась.
Откуда-то взявшиеся врачи решили, что Саша перебрала. Вроде бы я им сказал, что алкоголь она не пила, а может, и не говорил.
Уже в больнице, сидя на сером металлическом стуле, я смог усилием воли рассеять плотную дымовую завесу в моей голове. Как ни странно, мое сердце билось, и билось удивительно сильно. Так, что в груди болело. Я не мог понять, почему. Я не заслуживал даже этой боли, я был виноват во всём. Дал слабину, по собственной глупости решил, что Саша сможет изменить мой мир, вытащить меня со дна. Я решил, что раз она искренне желает мне помочь, я вправе этим воспользоваться и даже получить удовольствие. Я прикоснулся к ней всего лишь один раз, всё мое естество сосредоточилось на ней одной, и вот, к чему это привело. Я источаю несчастья.
Как она могла влюбиться в меня? Как могла совершить подобную глупость? Саша Дятлова, хорошая девочка, сидящая на первой парте и способная найти ответ на любой вопрос, завалила главный тест: связалась со мной. А теперь…
Кажется, я ее убил.
— Он давно так сидит? — доносится до меня чей-то знакомый голос.
Губы слиплись, сухое горло саднит. Мне абсолютно плевать, кто это, и что ему надо.
Ему что-то отвечают, но я снова погружаюсь куда-то вниз, туда, где нет голосов, звуков и проблем. Это хорошо, потому что так я могу ничего не чувствовать.
Не знаю, сколько проходит времени, но ощущаю, как кто-то тормошит меня за плечо. Трясет без остановки и что-то говорит.
— Ром. Эй! Ты очухаешься или как? Да приди ты в себя!
Перед глазами появляется картина, уши улавливают слова и даже их смысл.
— Зуб? — хрипло произношу очевидное.
Он сует мне под нос бутылку воды. Его лицо выражает беспокойство, обычно румяные щеки белые, как снег, лоб испещрен морщинами, на глазных яблоках яркие красные прожилки. Я будто обзавелся суперзрением.
Отвинчиваю крышку и большими глотками пью прохладную воду – просто нереальное удовольствие.
— Всё будет хорошо, — говорит Зуб. — Я говорил с врачом.
Отлипаю от бутылки и внимательно смотрю на него.
— Она… С ней будет всё хорошо, — повторяет Игорь и несколько раз проводит рукой по волосам, приглаживая их.
Судороги в горле не дают выдавить ни слова, зато я вроде снова могу дышать, не испытывая особых трудностей. Мы сидим так некоторое время, пока я прихожу в себя и наконец позволяю себе чуть-чуть расслабиться.
— Всё померкло, — неожиданно для самого себя говорю я. — Когда она упала, всё померкло. Испарилось. Школа, друзья, проблемы в семье, заботы о самом себе – больше ничего не было. Я думал, что умер.
— Ты не умер, — ровным голосом отвечает Зуб. — Это был просто шок.
— Нет! — с жаром подскакиваю на месте. — Не только. Я раньше не понимал, но она – всё, что я люблю в этом мире.
— Ты ее любишь? — переспрашивает Зуб, и его глаза стекленеют.
— Да, — отвечаю я, и на губах даже появляется что-то, похожее на улыбку. Затем вдруг я застываю и поворачиваю голову к другу: — Подожди. Зуб, а как ты вообще здесь? Я же никому не звонил.