Игорь скашивает глаза на мои ботинки, а потом переводит взгляд на лицо. Он похож на труп.
— Ромыч, я там был. Это я вызвал скорую.
У меня снова перехватывает дыхание. В голове проносится тот момент, когда Саша оказалась на полу – кадр за кадром, миг за мигом.
Меня захлестывает благодарность к другу. Я протягиваю руки и крепко его обнимаю, жмуря глаза. Плевать, что я думал о нем раньше. Мне так повезло, что он оказался рядом. Мне кажется, если бы он не появился, я бы сошел с ума.
— Черт, Зуб… Игорек, — бормочу я, все еще сжимая его в объятиях. — Спасибо! Ты… Выходит, всё не так безнадежно.
— О чем ты? — бесцветным голосом спрашивает друг. По какой-то причине он не обнимает меня в ответ, но это неважно.
— Знаешь, а ведь я уж было решил, что проклят, — шмыгая носом, говорю я, обхватывая его сильнее. — Что беды приношу, представляешь? Что у меня никого нет, а те, кто есть, страдают из-за меня. Что она… Из-за меня…
— Да прекрати ты! — громко говорит Зуб, высвобождается из моих объятий и резко вскакивает на ноги. — Больше не могу!
Из его рта с рычанием вырываются матерные слова, а у меня внутри натягивается какая-то незримая нить, вибрирующая от тревоги и постепенно накатывающего ужаса.
— Не ты виноват в том, что случилось, — замолчав на секунду, произносит Игорь, тупо глядя в стену. — Я.
— Что? — переспрашиваю осипшим голосом.
— Ты знал, что у моего отца долги? Что у нас квартиру отобрали? Что мне жить было негде? Знал или нет? Да что ты вообще обо мне знаешь, Туманов?
Зуб обессиленно падает обратно на стул и с нажимом проводит руками по посеревшим щекам.
— Я следил за тобой и твоими бабами, Луиза мне платила. И в коктейль Дятловой эту дрянь подсыпал тоже я.
Глава 27. Луиза
Никогда раньше я не видела таких огромных квартир. В этом пустом красиво и богато обставленном зале я чувствую себя чем-то вроде прилипшей пылинки к только что тщательно отполированному бриллианту. Мне здесь не место.
До сих пор не верится, что папа привел меня к себе в дом. Ощущения странные, потому что я прекрасно понимаю, что всё это из-за того, что мама умерла. Всё произошло так быстро, и я не понимаю, могу ли чувствовать радость?.. Папа появлялся в моей жизни нечасто, но каждый его приход был настоящим праздником. Неужели теперь он будет рядом всегда?
Несмотря на то, что взрослые разговаривают в ванной комнате, я могу прекрасно слышать их приглушенные голоса.
— Что?! Ну что ты на меня так смотришь? Разве я тебя обманывал хоть раз в жизни? — слышу папин голос, и улыбка сама расцветает на моем лице.
— А, по-твоему, измена – это не обман?! — истерично выкрикивает его жена.
Папа сказал называть ее Светлана Антоновна. А еще он погладил меня по плечу и сказал ее не бояться, потому что она здесь ничего не решает.
— Какая измена? — вздыхает папа. — Мы оба знаем, что наш брак – одно название. Ты приняла это и даже подписала бумаги.
— Одно дело путаться с анорексичными суками по подворотням, другое – тащить в дом их щенят! Я не собираюсь мириться с…
От звука звонкой пощечины я вздрагиваю и зажмуриваю глаза. Папа что-то тихо говорит, выходит из ванной и шагает по направлению ко мне. Он такой красивый и такой высокий, что у меня начинает бешено колотиться сердце. Для меня непривычно видеть его светящееся лицо так часто, и я по привычке заставляю себя запечатлеть в памяти каждую мелочь.
— Все в порядке, куколка, — ласково говорит папа и обнимает меня. — Сейчас я покажу тебе твою комнату.
В папиных объятиях уютно и тепло. Безопасно. Втягиваю носом аромат мужского одеколона и у меня даже начинает кружиться голова. Замечаю Светлану Антоновну не сразу, она стоит, одной рукой держась за дверь в ванную комнату, а другую прижимая к красной щеке. Она меня не знает, но уже ненавидит. Для меня это не имеет никакого значения. Я ее не боюсь, ведь так мне сказал папа.
***
— Тебе правда двенадцать?
Впервые Светлана Антоновна решает со мной заговорить за завтраком спустя неделю после моего переезда. Несколько дней она не выходила из своей комнаты, потом просто меня игнорировала, однако сегодня вдруг заметила меня и даже задала вопрос. Ее лицо при этом выглядит так, будто в ее шикарных меховых тапочках обнаружилась склизкая жаба.
Молча киваю и делаю глоток сладкого черного чая. Моя жизнь круто изменилась. Теперь у меня есть своя комната – просторная и светлая, с большой кроватью и с блестящей хрустальной люстрой в виде маленьких цветочков. У меня есть место для вещей, и это не затхлая кладовка с плесенью по углам, а красивый белый гардероб с золотыми завитками по краям. У меня теперь так много всего, только самого главного все равно катастрофически не хватает. Папа работает слишком много, и я его практически не вижу.