— Странно, — говорит Светлана Антоновна и прислоняется затылком к стене, не сводя с меня темных глаз. — Выглядишь на все шестнадцать.
Быстро пожимаю плечами и откусываю от бутерброда небольшой кусок. Еда в этом доме тоже потрясающая. Даже хлеб какой-то другой.
— Подумать только, он называет тебя «куколка», — продолжает Светлана Антоновна и нехорошо усмехается. — Даже и не предполагала, что он способен о ком-то заботиться.
Кусок бутерброда с колбасой встает в горле комом, но я с усилием все же проглатываю его. Во мне поднимается злость, ослепляющая и сумасшедшая.
— Если папа не любит вас, это не значит, что он не способен любить кого-то еще.
Светлана Антоновна в одну секунду оказывается рядом со мной и наклоняется к моему лицу так, что мы почти что соприкасаемся лбами. Ее дыхание учащается, а глаза, направленные на меня, сужаются от ярости. Однако я вижу в них и кое-что еще – растерянность. Эта женщина не ожидала, что я посмею ей перечить.
Некоторое время она сверлит меня глазами, не говоря ни слова. Затем отстраняется, поворачивается спиной, подходит к раковине и наливает в стакан воды.
— Кого-то еще? — процеживает она, не поворачиваясь. — Это кого? Может, твою мать? Или ту, что была до нее? А может, ту, что была с ней одновременно? Ты права, твой отец очень любвеобильный!
Отпиваю еще несколько глотков, поглаживаю теплую кружку большим пальцем.
— Что молчишь? — взрывается женщина. — Он любил твою мать? Твою бедную мертвую мамочку?!
— Она не бедная, — спокойно говорю я, поднимая глаза на Светлану Антоновну. — Она хотела умереть, вот и сделала это. И да, папа ее любил.
Женщина удивленно таращится на меня и не может найти слов.
— Как ты можешь так просто говорить о таком? — наконец формулирует она.
— Потому что мне всё равно, — поднимаюсь со стула и иду к раковине, чтобы вымыть пустую кружку. Светлана Антоновна быстро делает несколько шагов в сторону, будто я могу заразить ее своим равнодушием.
— Вообще-то я ей даже благодарна, — задумчиво добавляю я, вытирая руки о белое кухонное полотенце. — Если бы она была жива, я бы не жила вместе с папой.
— Чудовище, — шепчет мне в спину Светлана Антоновна, и я чувствую в ее голосе налет страха.
----------------------------------------------------------------------------------------------------
Будет еще несколько глав от лица Луизы прежде, чем вернемся к Роману и Саше. Настало время погрузиться в ее прошлое, чтобы понять ее поступки в настоящем.
P.S. Спасибо всем, кто читает эту историю. Для меня это важно и ценно. ❤️
Глава 27.2 Луиза
Светлана Антоновна и правда меня боится, но еще больше ревнует к папе. Было нетрудно догадаться, что она терпит такое отношение к себе из-за его баснословного состояния, но, как ни странно, это не всё. Похоже, что она его… любит. По-своему.
Каждый раз, когда папа возвращается домой, она вылетает из своей комнаты, чтобы закатить истерику. Он реагирует по-разному, но чаще всего просто ее игнорирует и, непременно помыв руки, направляется ко мне в комнату. Я обожаю с ним разговаривать, очень люблю слушать, как он мне читает, и видеть, как теплеет его взгляд, когда он на меня смотрит.
Папа часто повторяет, что я – самое важное, что есть в его жизни, и у меня захватывает дух. Когда я жила с мамой, я не знала, что папа меня любит. Да, иногда он приходил и играл со мной. Пожалуй, эти дни моего детства – самые запоминающиеся и самые счастливые, но он всегда уходил. Это разбивало мое крошечное сердце.
— Почему? — спрашиваю я как-то после плотного ужина. — Почему ты уходил?
— У меня были обязательства, куколка, — отвечает папа, и уголки его губ опускаются. — Моя семья вынудила меня жениться по расчету, и я обещал жене ночевать дома. К счастью, ей было плевать, где я был в остальное время суток.
Папа тяжело вздыхает и убирает руки за голову.
— Рано или поздно перед тобой встает сложный выбор, — задумчиво говорит он и переводит хитрый взгляд на меня. — Я выбрал деньги. Когда есть деньги, остальное получить гораздо проще.
— И любовь? — вырывается у меня.
— Безусловно, — на лице папы возникает широкая улыбка, и я отвечаю ему тем же.
***
Перед наступлением летних каникул папа устраивает для меня сюрприз – мы идем в парк аттракционов. Вечер проходит просто чудесно, мы много смеемся, едим сладкую вату, попкорн и горячие пончики, запивая всё это газировкой «Дюшес». Папа рассказывает о своем детстве, а я слушаю, затаив дыхание.