— Помню, как-то слоняясь без дела, мы с ребятами решили поджечь забор нашей пожилой злобной соседки в деревне, — смеясь, рассказывает папа, полностью погруженный в воспоминания, из-за чего его лицо кажется моложе лет на десять. — Не знаю, что было у нас в головах в то время. Забор так и не загорелся, зато нас застал на месте преступления мой отец.
Подаюсь вперед всем телом, чтобы быть ближе, я почти что ничего не знаю о родителях папы, и это безумно интересно. В данный момент это гораздо важнее, чем карусель, на которой мы кружимся. Пластмассовая лошадь оказывается очень скользкой, и я точно соскользнула бы вниз и расквасила нос, если бы не быстрая папина рука, удержавшая меня. Мои глаза расширяются от испуга и изумления, а вот папино лицо всё еще затуманено воспоминаниями. Он даже не заметил, что чуть было не случилось: продолжает свой рассказ как ни в чем не бывало.
Когда папа рядом, ничего плохого просто не может произойти. Он – мой герой.
— Мы у него все по струнке ходили, — говорит папа с улыбкой. — Суровый был, крепкий, с вечно хмурыми бровями. За ухо притащил меня в дом и сунул под нос железное ведро с ледяной водой и старой серой тряпкой, прилипшей ко дну. «На-ка, — говорит, — делом займись. Лекарство тебе от скуки и прочих глупостей».
— И что было дальше? — спрашиваю с придыханием.
— Да что? — пожимает плечами папа. — Я как до тряпки дотронулся, так мне и поплохело. Она в этой тухлой воде будто месяц пролежала. Попытался сбежать. Но отец был куда быстрее меня. «Хочешь стать настоящим мужиком? — заорал он мне в ухо. — Хочешь или нет?!». В общем, наказание я своё отбыл. Слезай, милая, приехали. Может, теперь прокатимся на колесе обозрения?
Домой возвращаемся уже в темноте. Никогда раньше я не чувствовала себя такой счастливой. Я даже не знала, что так бывает. Просто голова идет кругом. Как получилось, что мне так повезло? Мне достался самый лучший в мире папа!
Заходя в лифт, я мечтаю о том, как приму душ, удобно устроюсь под одеялом и буду смаковать каждый момент сегодняшнего дня, но моим мечтам не суждено сбыться. Как только мы появляемся в квартире, из-за угла, будто дикий зверь, выскакивает разъяренная Светлана Антоновна.
— Где тебя носило? — дрожащим от гнева голосом спрашивает она папу. — Где ты провел этот день, Генрик? Отвечай мне!
В ее звенящем голосе слышится отчаяние. Она, конечно, всегда была вспыльчивой и громкой, но сегодня даже мне видно, что это не игра, и ей действительно плохо. Почему?
Папа задерживает на ней невозмутимый взгляд не более, чем на секунду, снимает пальто и вешает на крючок, плотно сжав губы.
— Генрик, — говорит женщина тихо, нерешительно вытягивает руку, желая дотронуться до папы, но он резко от нее отшатывается. — Генрик, у меня ведь сегодня день рождения!
Вот-вот и из ее глаз хлынут слезы, это слышится по голосу. Поднимаю на нее заинтересованный взгляд, и наши глаза встречаются. Светлана Антоновна вздрагивает, будто узнала о моем присутствии только что. Ее лицо перекашивается от злобы.
— На мелкую пигалицу у тебя всегда есть время, — шипит она, и я наблюдаю за тем, как ее лицо покрывается красными пятнами. — А я ведь – твоя жена!
Папа хмыкает. Очень тихо, но мы все равно это слышим. Мне кажется, что он сейчас что-то скажет, возможно, захочет осчастливить Светлану Антоновну, как осчастливил меня, и мне даже, по какой-то причине, хочется, чтобы он это сделал, но этого не происходит. Он разворачивается и молча уходит. Светлана Антоновна начинает плакать, и я слежу за крупными градинами, скатывающимися по ее щекам и подбородку. А затем она вдруг переводит затуманенный взгляд на меня:
— Однажды ты узнаешь, каково это: — произносит Светлана Антоновна бесцветным голосом. — Лишиться его любви. Генрик переключится на кого-то другого, и думать о тебе забудет, в этом вся его сущность.
Мне хочется ответить ей что-то резкое и ядовитое, но я понимаю, что именно этого она и добивается, поэтому продолжаю молчать с каменным лицом. Если папа счел правильным игнорировать эту женщину, значит, так нужно, и она это заслужила.
Переобуваюсь в домашние тапочки и поднимаю сумку с школьными учебниками, чтобы уйти в свою комнату, но Светлана Антоновна неожиданно хватает меня за руку.