— У меня день рождения, — говорит она, впиваясь в мое лицо большими блестящими глазами.
Я прекрасно знаю, что она чувствует. Она хочет, чтобы хоть кто-то был рядом. Случалось, что мой день рождения тоже никого не интересовал, ей одиноко, больно и обидно. И я не испытываю к ней ни грамма жалости. Признаться честно, мне даже немного приятно, что кому-то еще приходится это переживать.
Вырываю свою руку и иду к себе. Пусть вечер прошел немного не так, как я хотела, эмоции от пережитого дня все равно можно достать на поверхность.
— Пустая бездушная вещь! — громко говорит мне в спину она, и я на секунду даже останавливаюсь, будто меня огрели плетью. — Разукрашенная кукла!
Эти слова я слышу от нее в первый раз. Но далеко не в последний.
Глава 27.3 Луиза
Светлану Антоновну я не любила, но и ненависти к ней не испытывала. Да, у меня была типичная для сказок мачеха, и это нужно было просто принять. В присутствии папы она со мной не общалась, копила черную злость, ярость, зависть и ненависть в себе, зато, как только он покидал дом, набрасывалась на меня, как дракон, изрыгающий пламя. К счастью, она пользовалась исключительно словами. Светлана Антоновна не понимала, что не сможет меня унизить, что бы ни говорила, пока на моей стороне был папа. Его любовь стоила того, чтобы терпеть ее вопли и оскорбления. Только я не могла и представить, что однажды всё в корне изменится.
Я не поверила мачехе, когда она заявила, что однажды папа меня разлюбит. Это звучало, как бред, поэтому я быстро выбросила ее слова из головы. Но всё равно вспомнила. Спустя семь месяцев. Когда он не вернулся домой на Новый год. Тогда мне было пятнадцать.
Куранты били двенадцать раз, а я стояла возле окна и гипнотизировала взглядом подъезд дома. А потом заплакала. Ждать папу было глупо, ведь он мне позвонил и сообщил о том, что этот Новый год проведет в другом месте. Я знала, что и плакать неправильно – папа заслуживал счастья в личной жизни. Я должна была порадоваться за него, я заставляла себя радоваться, но получалось с трудом. Я этого еще не понимала, но это было началом конца. Светлана Антоновна оказалась права. Папа погряз по уши в новой любви, перестал появляться дома, а через какое-то время прекратились и без того редкие звонки по телефону.
***
— Я тоже когда-то считала себя особенной, — говорит Светлана Антоновна, убирая за ухо прядь волос, — но в природе не существует такой женщины, рядом с которой Генрик остался бы навсегда.
Сегодня первое число последнего зимнего месяца. На улице лютый мороз. Я удобно устроилась на своей кровати под пушистым пледом, который когда-то подарил мне папа. Когда-то, когда я была для него важна.
Мачеха пришла, как всегда, неожиданно и уселась в кресло. Иногда она вот так приходит и просто сидит. А иногда ни с того ни с сего начинает говорить. Почти что всегда – о папе.
— Вообще-то это прекрасно! — вдруг добавляет она, и на ее лице появляется широкая улыбка.
Не успеваю додумать мысль о том, что у нее совсем поехала крыша, как Светлана Антоновна продолжает свою вдохновенную речь:
— Генрик – герой! Он указывает куклам на их место, и это очень важно. Пустоголовые красотки, которые так привлекают твоего отца, благодаря своей ослепительной внешности могли бы быть на вершине этого мира, и тогда боюсь представить, что бы стало с нашей планетой. Генрик раскрывает для них объятия, обещая вечную любовь и счастье, а они и не подозревают, что падают в самый настоящий ад!
Хмыкаю и отворачиваюсь к стене. Какая глупость!
— Вы его ревнуете, вот и всё.
Светлана Антоновна размышляет над ответом несколько секунд.
— Я его отпустила, куколка, и тебе советую сделать то же самое.
Тело будто пронзает иглами, дыхание сбивается. Я подскакиваю на кровати и обдаю мачеху яростным взглядом.
— Не смейте так меня называть!
Она усмехается и отвечает, не отводя от меня глаз:
— А как тебя называть? Ты и есть куколка. Куколка в аду. Разве я не права?
Затем она поднимается с кресла, ее ноги почему-то подкашиваются, но она вовремя хватается за спинку кресла. Затем она смеется над своей неуклюжестью. Я еще об этом не знаю, но я хорошо запомню этот смех. Это мое последнее воспоминание о Светлане Антоновне. Кто бы мог подумать, что она и моя мать в итоге окажутся так похожи?..
Глава 28. Зуб
Четыре года назад
— Кто здесь? — раздается чей-то звонкий голос.
Это девчонка! Точно девчонка. Как же не везет… Все уже должны были давно разойтись по классам. Ну, ничего, может, она не заметит меня за кучей объемных курток. Изо всех сил стараюсь бороться, но из груди все равно вырывается громкий всхлип. Из носа текут сопли, а глаза жутко жжет. У-хо-ди. Уроки давно начались.