Выходя из подъезда, сталкиваюсь с развеселым Юрой Солнцевым.
— К Сашке? — улыбаюсь я.
Ревности больше нет. Этот здоровенный парень – хороший друг. И не только для Саши.
— Да не, голубчик, я по твою душу, — смеется он. — Решил сопроводить тебя до клиники. Хороший денек!
У этого любой денек хороший, раньше не встречал настолько оптимистичных людей.
— Ну, погнали.
Пока мы идем по тротуару, думаю о Юре и о том, как он стал важной частью моей жизни. Это далеко не первый раз, когда он идет со мной в клинику. У него прям призвание – спасать людей.
— А этот мужик, твой мозгоправ, — косится на меня Солнцев, — ничего не говорит о том, что надо отпускать былые обиды там? Бла-бла-бла и всё такое?
— Не начинай, — прошу я. — Я не хочу говорить о Зубе.
Игоря я, конечно, видел в школе. И не убил. Он показался мне маленьким, каким-то беззащитным и несчастным.
— Он ведь рассказал правду и восстановил репутацию Саши. Ее больше никто не считает стукачкой. Да и когда мы ходили в местное отделение службы опеки, он готов был рассказать о том, что Луиза велела ему сделать с Сашкой. Он бы себя не пожалел, выдал бы всё, как есть, если бы его не прервали. Я же был с ним, видел его лицо. Он бы правда это сделал. Мне тоже было сложно это признать, но чувак изменился!
Когда я узнал, что Юра, Марина и Зубенко скооперировались и обратились в органы опеки, чтобы помочь мне, я не поверил. По словам Солнцева, они не успели толком ничего рассказать, как Зубу позвонили. Позвонила она – Луиза. Никто не знает, что именно она ему сказала, по-видимому, то, что она уехала, а я теперь в хороших руках.
— С хрена ли ты так топишь за него? — огрызаюсь я, ускоряясь. — Зуб – предатель. Прикидывался моим другом годами. Как, по-твоему, я должен простить его?
Солнцев чему-то усмехается, наклоняет голову и хватает меня за плечо, вынуждая остановиться.
— А ты был ему хорошим другом? — заглядывая мне в лицо, серьезно спрашивает он. — Выслушивал его? Поддерживал? Помогал ему всякими советами? Девушку, которую он любит, не клеил?
Молчу, сжимая челюсти и глядя в непроницаемое лицо Юры. Он делает то же самое. Со стороны, наверно, мы выглядим забавно.
— Блин, — не выдерживаю я. — Я ведь еще не в больничке, а мозги уже промыли!
Солнцев хохочет и дружески хлопает меня по спине.
***
Когда я выхожу из клиники, Юра меня ждет. Внутри, как и всегда после сеансов с психотерапевтом, выжженая пустыня, но я стараюсь абстрагироваться. К счастью, для этого есть Солнцев с его нравоучениями.
— Ладно, — выпаливаю я. — Добился ты своего. Пойдем поболтаем с предателем.
Зуба дома не оказывается, зато дверь нам открывает его отец. Я сразу понимаю, что Луиза выполнила свою часть сделки, и, как ни странно, по этому поводу больше не чувствую злости.
Мы с Солнцевым возвращаемся домой, чтобы захватить Сашку и отправиться в кино, и возле подъезда видим Скворцову, обнимающуюся с каким-то парнем.
— Ого! — удивляется Юра. — Я думал, она на тебе помешана. Как тебе, кстати, живется с такой соседкой?
Вместо ответа сильно толкаю его в бок. В этот момент парень поворачивается лицом к нам, и я понимаю, что это, блин, Зуб. Как я его не узнал?
При виде меня он меняется в лице. Марина это замечает и тоже поворачивается к нам, ее глаза округляются, она мгновенно расцепляет их переплетенные пальцы и отпрыгивает в сторону.
Юра мне кивает, движется к Скворцовой и заводит ее в подъезд. Зуб нервно переминается с ноги на ногу и морщит лоб. Он похож на побитую собаку, и мне даже немного его жаль. Между нами метров пять, и никто не предпринимает попытки сократить это расстояние.
Я не смогу с ним дружить. После всего – точно нет. Но, возможно, я могу попытаться простить его. А еще мне очень нужно задать ему один вопрос. Поэтому я всё же иду к нему и останавливаюсь рядом.
— Что она сказала?
Зуб непонимающе сводит брови на переносице.
— Марина?
Тьфу ты.
— Луиза. Что она сказала, когда позвонила тебе в последний раз?
Зуб опускает голову и бледнеет. Затем наши глаза снова встречаются. Я вдруг вижу, что он действительно раскаивается. Это сложно не заметить.
— Она сказала, что моя работа закончена. Что я ее больше не увижу.
Мне хочется завопить во всю глотку: «Что она сказала про меня?!». Но я глушу в себе эти слова и терпеливо жду.
— Еще сказала, что ты не оправдал ее ожиданий, — мямлит он, не выдерживая зрительного контакта и отводя глаза. — Что-то о том, что этот мир не изменить. Типо ты оказался таким, как все.