Марина сглатывает, ее глаза блестят от подступающей влаги, нижняя губа нервно подрагивает. А у меня внутри вакуум. Абсолютная пустота.
Как только первая слеза проскальзывает наружу, Марина резко разворачивается и бежит в обратную сторону, рассекая локтями воздух. Честно? Не жаль ни разу.
Глава 4. Саша
Плюхаюсь на кровать и смотрю в потолок. Пальцы невольно тянутся к носу. Вспоминаю глупую выходку Туманова на физре. Что это вообще было такое? Я и раньше не сомневалась, что Туманов умом не блещет, но мне еще не доводилось видеть, чтобы он себя вел, как первоклассник. Как первоклассный баран – это да. Но такой глупый детский прикол… Зачем? Неужели это своего рода знак внимания? Подкат?!
От этой внезапной мысли сердце пропускает удар, а от живота к горлу поднимается волна жара. Резко привстаю на кровати, чтобы отогнать это наваждение. Всё это легко объясняется – Туманов переживает из-за того фото, вот и ведет себя, как идиот. Ждет подвоха. «Стукачка задумала какую-то пакость», - вот, что не дает ему покоя. Вообще-то идея его сфотографировать в тот странный момент уже не кажется мне такой уж гениальной. Моей основной задачей было уничтожить эти унизительные чувства, а теперь Туманов не отстанет, будет постоянно мельтешить перед глазами и усугублять без того плачевную ситуацию.
Запускаю руку под матрас, хочу взглянуть в его наглые глаза, мне срочно нужно напоминание о том, что в его темном взгляде нет ни капли света и тепла. «Даже думать не смей!». Шарю под матрасом уже обеими руками, переворачиваю всю кровать. Проверяю каждый ящик стола, швыряя на пол бумаги, тетради и книги. Паника острыми клешнями стискивает сердце.
— Не это ищешь?
На пороге стоит Марина и держит в руке файлик с листом А4, с которого на меня снисходительно смотрит чертов Роман Туманов. Закрываю глаза и чувствую, как тело прошибает озноб. Это худшее, что могло со мной случиться. Если Туманов узнает… ох, не могу даже думать…
— Знаешь, — Марина заходит в комнату, усаживается на мою кровать и закидывает ногу на ногу, — я ведь не монстр. Ради своей дорогой сестренки готова сделать доброе дело. Любовь – это такое светлое радостное чувство! Нельзя его скрывать.
— Дай сюда! — пытаюсь вырвать распечатанное фото Туманова из рук Марины, но она оказывается проворней.
— Он что здесь, без футболки? — Марина приподнимает брови, разглядывая фото. — А Сашенька у нас шалунья, оказывается.
— Это не то, чем кажется, — зачем-то я пытаюсь оправдаться.
Нет, не перед Мариной. Перед собой.
И это чистая правда. Я ведь не пускаю слюни на это фото по ночам. Оно нужно для дела. Нет ничего ужасного в том, что я хочу быть выше влюбленных в Романа дурочек. Пусть способ и странный, но я не допущу, чтобы меня засосало в этот водоворот одноклеточных поклонниц Туманова. Даже если мне придется ежедневно пялиться на эту фотографию. В конце концов у меня будет вызывать отвращение не только фото, но и он во плоти. Всегда.
— Ну да, конечно, — смеется Марина и резко серьезнеет, сверкает глазами из-под накладных ресниц. — Представляю его лицо, когда он узнает, что Стукачка вытворяет с его фотографией по ночам. Это будет новостью дня!
— Только попробуй ему рассказать, — рычащим шепотом предупреждаю я.
— Ой-ой! И что будет?
— Ну, не знаю. Например, все узнают, кто стукачка на самом деле!
Марина меняется в лице, резко бледнеет и вскакивает с кровати.
— Откуда ты… Что за бред? Да кто тебе поверит?!
— Посмотрим.
Марина кладет фотографию Туманова на стол, медленно проводит по ней пальцами и, не глядя на меня, говорит:
— Не думай, что ты ему интересна. Он поспорил, что поцелует тебя при всех, поэтому так себя и ведет.
Глава 5. Роман
Танька отвечает не сразу, приходится ждать долгих пять гудков.
— Не сегодня, Ромчик, — заявляет она, традиционно пропуская приветствие.
— Совсем запара? — я морщу лицо, мне ужас как необходима эмоциональная разрядка.
— Не то слово. Завтра, всё завтра.
На какое-то мгновение мне хочется умолять ее разрешить мне прийти, но, конечно, опускаться до этого я не буду. Танька Морозова учится в одиннадцатом, почти что взрослая. Вроде бы старше всего на год, но насколько, блин, отличаются наши жизни. Унылые вписки с пьяными одноклассниками и рядом не стоят со студенческими вечеринками, где Танька уже считай своя.