— Слушайте, офицер, я два года молился, чтобы мой внук вернулся из этих проклятых пустынь. А Спиваки, сколько они потратили на эти билеты, летели из самого Нью-Йорка! Да, ради Бога, офицер…
Барби удержал его поднятую руку.
— Лучше подождите, Бен.
Старик захромал вслед за остальными, недовольно бормоча что-то себе под нос. Барби предъявил свое журналистское удостоверение, его обыскали и пропустили к другим репортерам, столпившимся у могучего крыла самолета. Эйприл Белл была уже там.
Черный котенок, вероятно, был возвращен тетушке Агате, потому что сумочка из змеиной кожи была закрыта. Бледная, затаившая дыхание девушка впилась глазами в высокую дверь самолета. Почувствовав на себе взгляд Барби, она вздрогнула и резко повернула к нему огненную голову. В какой-то момент ему показалось, что он видит перед собой загнанного дикого зверька, готовящегося к прыжку. Но она улыбнулась, и ее раскосые глаза потеплели и заблестели.
— Привет коллегам! — Ее мягкий голос звучал дружелюбно. — Похоже, нашим статьям быть на первых полосах. Вот они!
Первым вышел Сэм Квейн. Барби сразу же заметил, как он изменился. Его квадратное лицо почернело от солнца, светлые волосы выгорели добела. В самолете он, вероятно, побрился, но его
защитный комбинезон был весь измят и засален. Он выглядел уставшим и постарел куда больше, чем на два года.
И что-то еще.
Это отразилось не только на Сэме, но и на остальных. Барби подумал, что все они больны. Бледное, одутловатое лицо доктора Мондрика под защитным тропическим шлемом тяжело обвисло. Может быть, опять астма или больное сердце?
Но даже самый больной человек улыбнулся бы, возвращаясь после триумфального окончания экспедиции домой, к жене и друзьям. Но все четверо, казалось, были поглощены какой-то тайной заботой. Ни один из них даже не улыбнулся встречающим.
За старым Мондриком по трапу шли похудевшие, почерневшие Ник Спивак и Рекс Читтум, тоже одетые в измятые, выгоревшие защитные костюмы. Рекс не мог не слышать восторженного крика старика Бена Читтума, долетевшего от дверей аэропорта, куда полицейские оттеснили встречающих, но он даже не повернулся.
Впрочем, Рекс с Ником были тяжело нагружены. Сгибаясь от тяжести, они несли зеленый прямоугольный деревянный ящик с кожаными ручками, и оба были похожи на простых работяг с какого-нибудь деревенского базара. Их ящик был окован железными полосами, содержимое охранял огромный висячий замок.
— Осторожнее, — услышал Барби голос Мондрика. — Этого нельзя потерять.
Он даже сам наклонился, чтобы поддержать ношу. И не сводил с ящика глаз, пока Рекс и Ник не спустились с трапа и не поставили его на землю. И даже тогда Марк продолжал держаться за этот ящик, показывая, чтобы его несли к репортерам.
Они все чего то боялись.
В каждом их движении чувствовалось плохо скрытое опасение. Они не походили на счастливых триумфаторов, готовых объявить о новой победе над непознанным. Это были суровые ветераны, подчиненные железной дисциплине и готовые к самоотверженному поступку.
— Интересно, — прошептала Эйприл Белл, сузив свои зеленые глаза, — интересно, что же они там нашли?
— Что бы там ни было, — так же тихо ответил Барби, — сомнительно, чтобы находка их осчастливила. Можно подумать, они заглянули в ад.
— Нет, — сказала девушка, — мужчины не боятся ада.
Барби почувствовал на себе взгляд Сэма Квейна. Что-то помешало ему закричать, он только помахал рукой. Сэм коротко кивнул в ответ. Безнадежная тревога не сходила с его темного жесткого лица.
Мондрик остановился перед фотографами, в тени тяжелого крыла. В ветреной мгле замелькали вспышки, а он ждал, пока его молодые соратники поднесут тяжелый ящик. В ярком свете Барби мог лучше разглядеть его лицо.
Мондрик был конченным человеком. Сэм, Ник и Рекс еще держались. Опасность, откуда бы они ни исходила, только укрепила и ожесточила их. Но Мондрик сломался. Его суетливые движения выдавали расшатавшиеся до предела нервы, а обвисшее лицо выражало отчаяние.
— Джентльмены, благодарю, что согласились дождаться нас.
Его голос звучал глухо и хрипло. Ослепленный вспышками, он
беспомощно скользил глазами по незнакомым лицам, потом неуверенно повернулся к ждавшим у дверей аэропорта друзьям и родственникам под охраной двух полицейских. Доктор не мог не увидеть свою слепую жену, стоящую с собакой несколько в стороне от группы, но отвел взгляд. Оглянувшись на своих помощников, он словно просил поддержки.