Ее овальное лицо стало совсем белым.
— И отцу тоже, — прошептала она. — Я дразнила его моими рыжими волосами — они тогда были светлее и длиннее. И он, и мать были темноволосые. Теперь я уверена, что тот, другой мужчина, был рыжий. Но тогда я только чувствовала, что мои рыжие волосы его раздражают. Мне было пять лет, когда он впервые обозвал меня маленькой ведьмой и решил выпороть.
Темные глаза девушки потемнели, но оставались сухими. Барби они казались изумрудами, холодными и безжалостными от застарелой ненависти. Лицо ее было белым, как перекинутая через спинки стула волчья шубка, только полные губы алели. Хриплый голос говорил быстро, сухо и зло — так же зло, как жестокие ветры опустошают Алашань.
— Отец меня всегда ненавидел, и его дети тоже. Никогда не верила, что он мой отец. Они меня ненавидели, потому что я отличалась от них. Потому что я была красивее, чем любая из сестер, и ловчее, чем любой из братьев. Потому что я могла то, что им не давалось. Да, потому что я уже тогда была ведьмой.
Эйприл жестко кивнула.
— Они все были против меня, кроме матери. Мне приходилось все время защищаться, а когда получалось, то и давать сдачи. О ведьмах я узнала из Библии — отец имел привычку читать по главе каждый день, когда садились за стол, а потом еще петь бесконечные молитвы перед тем, как дать нам поесть. Я спрашивала, что могут ведьмы. Что-то мне рассказывала мать, а кое-что я узнала от повитухи, которую пригласили, когда моя старшая сестра собиралась родить. Она была непростой старухой. А к семи годам я уже начала применять то, что узнала.
Барби сидел завороженный, не веря своим ушам. Строгое загадочное лицо девушки со сжатыми губами плыло в голубом тумане. Старая боль, ненависть, насмешка искажали его, но для Барби оно почему-то оставалось притягательным.
— Я начала с малого, — прошептала Эйприл Белл. — Как и любой ребенок. Первый серьезный инцидент произошел потом, когда мне уже было девять лет. У моего сводного брата Гарри была собака по имени Тайг. Тайг совершенно не терпел меня, сразу начинал рычать, когда я хотела его погладить, — как этот огромный пес Мондриков сегодня. По словам отца, это был еще один признак того, что я ведьма, из-за которой гнев господень обрушится на наш дом.
Однажды Тайг укусил меня, а Гарри стал смеялся и сказал, что я злая маленькая ведьма. И грозился снова напустить на меня собаку. Может, он просто пугал меня, не знаю, но я решила доказать ему, что в самом деле являюсь ведьмой. Я обещала навести порчу на Тайга, чтобы он сдох. Я старалась.
Глаза Эйприл Белл сузились, тонкие ноздри дрогнули.
— Я вспоминала, что мне рассказывала та старая повитуха. Я сочинила небольшое заклинание, чтобы Тайг сдох, и потихоньку шептала его, когда вся семья молилась. Я подобрала шерстинки с его подстилки, плюнула на них, сожгла в печке и стала ждать, чтобы он сдох.
Барби попытался успокоить взволнованную девушку.
— Вы тогда были еще ребенком, — пробормотал он, — вы просто играли.
— Тайг взбесился уже на следующей неделе, — тихо сказала Эйприл Белл. — Отцу пришлось его пристрелить.
Этот тихий голос был страшнее крика. Барби поежился, перевел дыхание.
— Совпадение, — произнес он.
— Может быть, — на лице девушки промелькнула насмешка, словно она заметила его испуг и забавлялась им. — Но я так не думаю, — она снова посерьезнела. — Я верила в свои силы. И Гарри тоже поверил. А потом и отец, когда Гарри ему все рассказал. Я убежала в комнату к матери, где она шила. Пришел разъяренный отец и снова меня выпорол.
Ее длинные пальцы сжали рюмку, но она не стала пить, поглощенная своим рассказом.
— Он меня жестоко избил, а я чувствовала, что это несправедливо. Когда он меня бил, я кричала, что отомщу. Как только представилась возможность, я пробралась в коровник и вырвала волоски из шкур трех лучших коров и быка, которого отец только что купил на племя. Я плюнула на них, сожгла на спичке и закопала за амбаром. И произнесла еще один заговор.
Зеленые глаза пристально следили за Барби сквозь дымчатый туман.
— Примерно через неделю бык сдох.
— Совпадение, — неуверенно прошептал Барби. — Должно быть, просто совпадение.
Ее губы исказила горькая усмешка.
— Ветеринар сказал, что это было заражение крови. Три коровы тоже сдохли, а потом еще лучшая годовалая телка и два бычка. Отец припомнил, что я ему кричала, а Гарри видел, как я копала за амбаром. Он наябедничал, и тогда отец порол меня, пока я не призналась, что хотела погубить скот.