Барби беспомощно передернул плечами.
— Я хочу сказать вам — но не могу это выразить словами.
Эйприл улыбнулась в темноте и пропела строчку из песни, под которую они танцевали: «А может быть, это любовь».
Может быть. Уже много лет прошло с тех пор, как Барби последний раз считал себя влюбленным, — но тогда это не тревожило его так сильно. Он все еще боялся — не этой девушки с яркими губами, казалось, ждущей его поцелуя, и даже не того, что она притворялась чернокнижницей двадцатого века. Но из-за этой рыжеволосой в нем рождались пугающие чувства и силы, пробуждались непонятные, словно чужие, воспоминания. Их было невозможно выразить словами, но они заставляли его дрожать.
— Какой холодный ветер! — Он даже не попытался поцеловать ее. Резко, почти грубо, Барби втолкнул Эйприл в машину и захлопнул дверцу. — Спасибо за прекрасный вечер! — В нем боролось столько противоречивых чувств, что Вилл не мог продолжать разговор, и быстро закончил: — Я позвоню вам завтра в «Тройан Армз».
Эйприл Белл посмотрела на него из машины. Медленная завораживающая улыбка на ее губах означала, что она догадывается о его состоянии и забавляется им.
— Спокойной ночи, Барби, — пропела она нежно и повернула ключ. Репортер стоял молча, сжимая в кармане белую нефритовую волчицу. Мучительно спрашивал себя, почему не смог ее вернуть. Безжалостный порыв ветра хлестнул по его лицу, и Вилл поплелся к своей потрепанной машине.
Барби освещал для «Стар» похороны Мондрика. В два часа следующего дня состоялась скромная служба. Хотя ветер и сменился, день был холодный и промозглый, поэтому на кладбище собралась лишь небольшая группа: слепая вдова и несколько ближайших друзей из университета и Фонда.
У гроба стояли мрачные и настороженные Рекс Читтум и Ник Спивак. К удивлению Барби, Сэм Квейн отсутствовал. Барби подошел к Норе, которая держалась рядом с Ровеной и ее огромным псом, и озабоченно спросил:
— Сэм заболел, Нора? — Он заметил, как она вздрогнула от неожиданности. — Я думал, он придет.
— Здравствуйте, Вилл, — она слабо улыбнулась ему. Нора всегда была приветлива с ним, даже когда Сэм и Мондрик отдалились. — С Сэмом все в порядке, он просто остался дома, чтобы следить за этим зеленым ящиком, который они привезли из Азии. Ты хоть приблизительно представляешь себе, что там?
Барби покачал головой. Он не представлял.
Ровена, должно быть, услышала этот разговор и быстро повернула голову в их сторону, как будто собираясь что-то сказать. Ее напряженное лицо, полускрытое матовыми очками, казалось бесцветным, руки так сильно вцепились в покрытый серебряными заклепками ошейник собаки, словно в нем было ее спасение.
— Вилл Барби! — резко позвала она. — Это вы?
— Да, Ровена, — он замялся, ища приличествующие случаю слова. Она не стала ждать соболезнований.
— Я все еще хочу поговорить с вами, — озабоченно сказала слепая. — Надеюсь, вам еще можно помочь. Вы можете приехать ко мне сегодня, скажем, в четыре?
Барби озадаченно смотрел в ее напряженное лицо. Гнетущая тревога, исказившая ее тонкие черты, была, казалось, сильнее пережитого ей горя. Он вспомнил их телефонный разговор, в котором она предостерегала его против Эйприл Белл, и подумал, что смерть Мондрика могла отразиться на ее рассудке.
— В четыре, Ровена, — пообещал он. — Я приеду.
Без пяти четыре он въехал на Университетскую улицу и остановился у старого дома из красного кирпича. Он выглядел запущенным и неухоженным — почти все деньги Мондрика уходили в Фонд, не считая пожертвований от других спонсоров. Ставни нуждались в ремонте, на засыпанных листьями газонах виднелись проплешины. Когда Барби позвонил, дверь открыла сама Ровена.
— Спасибо, что пришли, Вилл. — Ее низкий плавный голос звучал ровно. На лице виднелись следы слез, но она не давала горю взять на собой верх. Точными движениями, как будто она все видела, Ровена закрыла дверь и указала Барби на кресло.
С минуту он осматривался в полутемной, старомодно обставленной гостиной, хорошо знакомой еще с тех времен, когда они с Сэмом жили здесь. По комнате плыл аромат роз, огромный букет которых стоял на рояле. На карточке Барби увидел имена Сэма и Норы Квейнов. В старом камине горел газ. Лежащий рядом огромный пес Тэрк встретил гостя настороженным взглядом желтых глаз.
— Садитесь же, — мягко сказала Ровена. — Я отослала мисс Уолфорд за покупками, чтобы мы могли поговорить без помех, Вилл.
Несколько озадаченный, он опустился в кресло, на которое хозяйка указывала.
— Я хотел вам сказать, Ровена, — смущенно начал он, — мне так жаль… Это какая-то злая ирония. Судьбе было угодно, чтобы доктор Мондрик умер в тот самый момент, который мог бы стать его триумфом…