Эйприл звала, но он пока не обращал внимания.
Его переполняли ликованье, чистая звенящая радость, которой он раньше не знал. Подняв морду к заходящему полумесяцу, он издал низкий громкий восторженный клич. Где-то вдалеке, за деревьями, испуганно затявкала собака. Он принюхался и уловил тошнотворный запах этого векового врага, слабый, но все равно отвратительный. Он оскалился. Теперь он им покажет, как лаять на него.
Белая волчица звала, но голос у нее стал неожиданно требовательным и настойчивым.
— Не трать время на приблудную собаку, Барби, — у нас есть более опасные враги, и нам предстоит встретиться с ними сегодня. Я жду у университета. Ты нужен мне сейчас!
Неохотно он повернул к северу. Темный мир плыл мимо него, лай перепуганной собаки растворился вдали. Уже через минуту он несся мимо Тройан Хиллз — так Престон Трой называл свой аристократический загородный дом к юго-западу от Кларендона, на холмах над речной долиной, в которой располагался город и фабрики Троя. В большом доме, окруженном деревьями, не было света, но горел фонарик в стойлах, где конюхи, должно быть, выхаживали заболевшую лошадь, Он услышал тихое болезненное ржание и с наслаждением втянул сильный дух конюшни.
— Торопись, Барби! — умоляла Эйприл Белл.
Он нехотя поскакал к городу, наполненному шумом и смешанными запахами. Вот он поймал аромат волчицы, чистый и острый, похожий на сосновый. Его упрямство было сломлено, и он устремился по пустынным улицам к университету, разыскивая ее.
Где-то за домами тревожно гавкнула собака, но он не обратил внимания. Он шел по запаху волчицы, и вот она сама появилась на мокрой траве из-за изящных вечнозеленых кустов. Он вдохнул ее тонкий, сладкий аромат, и она прикоснулась к его морде холодным поцелуем.
— Ты опаздываешь, Барби! — Она отпрыгнула от него. — Ты уже растратил столько времени, а нам еще предстоит встреча с врагами. Бежим!
— Врагами? — он озадаченно уставился на ее блестящий белый мех. Где-то на юге, откуда он прибежал, нервно лаяла собака. Он принюхался. — Эти, ты имеешь в виду? Собаки?
Ее зеленые глаза мрачно блеснули.
— Кто боится этих пустобрехов? — презрительно мелькнули ее белые клыки. — Наши враги — люди!
Глава 7
ЛОВУШКА В КАБИНЕТЕ
Белая самка бежала, и Барби следовал за ней. Он не представлял, сколько было времени, но ночь, очевидно, подходила к концу. Улицы были пусты, если не считать припозднившихся машин, осторожно двигающихся на небольшой скорости. Светофоры почти нигде не горели. Только на углу университетского городка, на пересечении Центральной улицы и шоссе, мигал желтый свет. Прыгая вслед на волчицей. Барби неуверенно спросил:
— Постой, я хочу знать, куда мы идем!
Она грациозно выскочила из-под колес громыхающей машины — а водитель, похоже, не видел их. Не замедляя легкого уверенного бега, волчица обернулась к Барби. Ее длинный красный язык свешивался из пасти, белые клыки сияли.
— Надо навестить кое-кого из твоих старых друзей. — Ему показалось, что она зловеще ухмыльнулась. — Сэма и Нору Квейн.
— Мы не можем вредить им. — резко возразил он. — С какой стати они враги?
— Они враги, потому что они люди, — сказал белая самка. — Смертельные враги. Из-за того, что спрятано у них в этом ящике, который Сэм со старым Мондриком привезли из Азии.
— Они мои друзья, — заспорил Барби, и нервно спросил: — А что в том ящике?
Ее длинные глаза настороженно сузились.
— Нечто роковое для нашего племени. Это все, что нам удалось выяснить, — сказала она. — Ящик все еще в доме Квейна, хотя он и собирается завтра перевезти его в Фонд. Он уже освободил для него комнаты на верхнем этаже и нанял охрану, установил всякие защитные приспособления против нас. Вот почему мы должны напасть сегодня. Нам надо добраться до ящика и уничтожить это оружие, которое они нашли в доисторических стоянках, — каким бы оно ни было!
Барби вздрогнул на бегу.
— Что за оружие? — встревоженно прошептал он. — Как оно действует на нас?
— Например, серебро, — ответила белая самка. — Серебряные лезвия и серебряные пули. Я все расскажу тебе, когда у нас будет время. Но в этом ящике наверняка что-то пострашнее серебра. А ночь уже проходит.
Они миновали желтый мигающий светофор и устремились дальше, сквозь густые волны запахов — сернистого дыма, оседавшего над фабричным районом, пронзительного смрада мусоросжигательных печей, хлебного дыхания пекарни, горьковатых выбросов упаковочного завода за рекой и затхлого, неприятного человеческого духа, ползущего из молчаливых домов.