— Нора, это вы? — донесся до Барби пронзительный дрожащий голос. — Где Сэм? Пожалуйста, пусть он позвонит мне! Нора, я должна его предупредить — скажите ему, что дело касается Барби!
Белая самка свернулась клубком над телефоном, обнажив длинные клыки, словно хотела его укусить. Ее шелковистые уши настороженно слушали, сузившиеся зеленые глаза горели от ненависти.
— Кто это? — В слабом голосе звучал ужас. — Сэм? Норa? Hу, говорите же!
Из трубки раздался тонкий вскрик, такой пронзительный, что Барби испугался, как бы его не услышали в спальне. Слышно было, как на том конце провода испуганная женщина нажала на рычаг. Белая самка, оставив трубку лежать на столе, спрыгнула к Барби.
— Проклятая вдова Мондрика, — выдохнула она, — Эта женщина знает о нас слишком много. Успела подсмотреть, пока не осталась без глаз. Из-за нее то, что в этом ящике, может стать еще опасней для нас.
Она опустила уши, ухмыльнулась.
— Вот еще дело для нас, Барби, — вкрадчиво сказала она. — Думаю, лучше убрать Ровену Мондрик, пока она не успела переговорить с Сэмом.
— Нельзя нападать на старую слепую женщину! — резко закричат Барби. — И Ровена — мой друг.
— Твой друг? — презрительно зашипела волчица. — Тебя еще учить и учить, — она задышала медленнее. — Ведь это именно тебя она собирается выдать!
Вдруг она зашаталась и бессильно опустилась на ковер.
— Эйприл? — Барби ткнулся носом в ее холодную морду. — Что с тобой, Эйприл?
Грациозная волчица дрожала, не вставая.
— Попались! — Барби пришлось согнуться, чтобы услышать ее слабеющий голос. — Теперь мне понятно, почему твой дружок Квейн отправился спать, не заперев заднюю дверь. Этот ящик — приманка, мы должны были догадаться, что не сможем открыть его. Это зловещее оружие в нем смертельно…
Барби почти перестал замечать резкую вонь из ящика, поначалу казавшуюся такой невыносимой. Он поднял морду и снова принюхался. Запах стал мягким, почти приятным. Он опять мечтательно вдохнул.
— Не дыши им! — отчаянно зашептала белая волчица. — Квейн оставил его, чтобы убить нас. — Она затрепетала на полу, ее голос был едва различим. — Надо уходить от этого ящика… И идти к твоей дорогой Ровене. Если только выберемся…
Она замерла.
— Эйприл! — заскулил Барби. — Эйприл…
Она не двигалась.
Глава 8
НОЧНАЯ ОХОТНИЦА
Барби нагнулся к распластавшейся на полу гибкой волчице, неуклюже расставив четыре лапы, чтобы не упасть. Втянул запах деревянного ящика. Там было нечто секретное, более древнее, чем известная человечеству история, что веками скрывалось под землей в Алашани, под костями той расы, которую оно погубило. Оно могло убить и его. Но исходящий от него запах был так соблазнителен. Захмелев, Барби снова глубоко вдохнул. Непонятно, как этот запах мог раньше казаться затхлым.
Он мог заснуть рядом со спящей самкой. Он устал, а это старинное неведомое благовоние уносило его тревоги и болезненную слабость. Он опять втянул этот запах, хотел лечь. Но белая волчица на полу встрепенулась и зашептала:
— Оставь меня, Барби. Беги — пока ты не погиб!
Это вновь пробудило инстинкт самосохранения. Сладкий, старинный аромат приятно щекотал ноздри, но он не мог убить Эйприл Белл. Надо было вытащить ее отсюда, на свежий воздух. А потом можно будет вернуться, Надышаться этим ароматом и заснуть. Он ухватил волчицу за густой мех и потянул к проему, проделанному ею в запертой двери.
И тут им овладел смутный страх, безжизненное тело волчицы выскользнуло из разинутой пасти, потому что проход затягивался. Вновь появились темные шурупы и замок, прозрачные очертания деревянных панелей неожиданно стали плотными. «Этот кабинет действительно был ловушкой, а ящик — приманкой, — пронеслось в затуманенной голове, — и ловушка захлопнулась».
В отчаянии Барби навалился на дверь. Твердое дерево отбросило его назад. Он начал припоминать лекцию Мондрика и теорию этого неизвестного друга Эйприл. Вся материя — почти пустота. Только вероятность реальна. Его мозг — энергетическая паутина, он может передвигать атомы и электроны двери, воздействовать на вероятные пути их движения. Можно управлять этим случайным скоплением движущихся атомов, которое делало дверь непроходимой.
Он старательно сконцентрировался, но дверь оставалась неизменной. Грациозная самка неподвижно лежала у его ног, и ему стоило большого труда удержаться от соблазна лечь рядом с ней. Сладостный старинный аромат из ящика, казалось, сгущал воздух. Было тяжело дышать, он высунул язык. Этот аромат положит конец всему.