Ползущая волчица обернулась к Барби, ободряюще подмигнула:
— Готовься, Барби. Я хватаю ее за локоть.
Барби присел на задние лапы, прикидывая расстояние до горла Ровены. Он отбросил последние сомнения. Надо было повиноваться, потому что эта жизнь захватывала его, и белая самка была близка, а его забытая человечность превратилась в фантом.
— Давай! — вскричала волчица. — За Сына Ночи!
Она прыгнула. Тонкое тело, блестя мехом, описало дугу в воздухе, и белые клыки впились в руку слепой. Выжидая, пока она выронит кинжал, Барби ощутил звериный инстинкт, горячую жажду крови.
— Вилл! — закричала Ровена, — вы не можете…
Он изготовился к прыжку.
Но пес Тэрк уже издал угрожающее рычание. Ровена Мондрик, падая и размахивая кинжалом, выпустила его ошейник.
Вертясь туда-сюда, белая волчица ускользала от лезвия. Но тяжелые серебряные браслеты слепой задели ее по голове. Эйприл упала и забилась. Огромный пес схватил ее за горло. Она дернулась у него в зубах, взвизгнула и затихла.
Отчаянный визг волчицы рассеял последние сомнения. Барби впился клыками в шею коричневого пса, но наткнулся на серебряный ошейник. Безумная боль словно прострелила нее тело, и он отскочил, дрожа от прикосновения серебра.
— Держи ее, Тэрк! — кричала Ровена.
Но огромный пес уже бросил белую волчицу и повернулся к Барби. Волчица с усилием приподнялась и скатилась с крыльца.
— Бежим, Барби! — в ужасе завопила она. — В этой женщине слишком много нашей черной крови, она сильнее, чем я думала. Мы не справимся с ней, с ее серебром и собакой!
Она метнулась через лужайку.
Барби побежал за ней. А слепая преследовала, двигаясь с пугающей уверенностью. Огонь светофора холодно отражался в ее серебряной броши, ожерелье, браслетах, ставших ее броней. Грозное серебряное лезвие сверкало.
— Взять их, Тэрк! — сурово крикнула она. — Убей их!
Они спасались вместе, серый волк и белая волчица, неслись по пустынной улице к университетскому городку. Барби ослабел после удара о серебро и знал, что коричневый пес нагонит его. Свирепый лай уже слышался за спиной так близко, что оставалось только развернуться к врагу и готовиться к последней схватке.
Но тут белая волчица метнулась назад, мимо него, перебежала дорогу псу и увела его за собой. Она дразнила его ловкими движениями, отвечала на его лай насмешливым тявканьем. Она увлекла пса к пустому шоссе за университетом.
— Взять их, Тэрк! — кричала слепая. — Держи их!
Барби задрожал и бросился от нее. Волчица и гнавшийся за ней пес исчезли из вида, но запах псины и тонкий аромат самки все еще витали в холодном воздухе. Издалека доносится низкий горловой лай, уже не такой рьяный, как несколько минут назад.
Слепая упорно преследовала Барби. Подбежав к шоссе, он опасливо обернулся назад и увидел, что она отстала на целый квартал. Перед ней был газон, по которому извивалась дорожка, огороженная высоким бордюрным камнем. Черные стекла не видели преграды, и Ровена с разбегу упала на асфальт.
Барби охватила жалость. От неожиданного падения она могла сильно разбиться. Но Ровена тут же вскочила на ноги и, хромая, кинулась в погоню. Холодный свет звезд падал на ее тонкий кинжал, и Барби побежал дальше, свернул вправо с шоссе, куда уходили, переплетаясь, следы пса и волчицы.
Когда Барби снова обернулся под мигающим светофором на перекрестке Сентер-стрит и шоссе, слепая уже сильно отстала. По дороге навстречу им громыхала машина. Барби метнулся прочь от опасного света фар и спрятался в темной аллее, пока машина не проехала. Вновь обернувшись, он не увидел Ровены.
Безнадежный собачий лай раздавался так далеко, что Барби почти не слышал его за рокотом фабрик и стуком железной дороги. Но он ощущал запахи погони, они вели к западу, через бедные поперечные улицы, к железнодорожным тупикам.
Здесь они терялись среди горячих испарений машин, сухого тепла золы, вони пропитанных креозотом шпал, дыма сгорающего угля. Но Барби еще держал след, пока дорогу ему не перекрыл пыхтящий паровоз с дежурным на тормозной площадке.
Барби отскочил, но выброс горячего маслянистого пара, окутавший его, убил все остальные запахи. Не замечая волка, дежурный сплюнул рядом с ним, но запах горячего пара перекрывал даже вонь табака. След был потерян.
Барби сделал круг по путям, с надеждой принюхиваясь. Но кругом он чувствовал только пар, сталь, креозот, горящее дизельное топливо, да еще тянуло какой-то химией с фабрик.
Он навострил уши, прислушался. Лязганье тепловоза затихало. В котельной шипел пар, стучали машины. Вдали слышался мерный гул фабрик. На востоке, за рекой, раздался свисток приближающегося поезда. Но лая не было слышно.