Барби глянул на восток, и глаза пронзила боль, застучала предостережением в голове. Высокие трубы фабрик, как растопыренные пальцы, пока закрывали зеленоватый блеск рассвета. Белая самка потеряна, смертоносный день уже близок. До него вдруг дошло, что он не знает, как вернуться обратно в свое человеческое тело.
Он бесцельно забегал вдоль холодно поблескивающих рельсов, но тут со стороны фабрик снова донесся лай, уже усталый и безнадежный. Барби помчался на звук через пути, прячась за вагонами от коварных лучей солнца.
Наконец, он увидел белую самку. Она бежала к нему, грациозно, но медленно. Она ловко вела погоню, но, видимо, выдохлась или ослабела под лучами солнца, а пес начинал догонять. Лай стал злее, резче. В нем уже звучали азарт и триумф.
Барби выбежал из-за вагонов к самке.
— Отдыхай! — крикнул он ей. — Я его уведу!
Он не был уверен, что сможет убежать далеко. Рассвет уже пронизывал тело смертоносными лучами, а Барби еще не оправился от удара о серебро. Но блестящая самка принадлежала к его племени, и он пустился отводить от нее погоню.
— Нет, Барби! — закричала она. — Уже поздно, нам надо оставаться вместе.
Он подбежал к ней, слишком усталый, чтобы спрашивать, как им вести себя дальше. Сияние рассвета усиливалось, и он свернул к низине реки, надеясь укрыться от света там, под поникшими ивами.
— Сюда, Барби! — Волчица осталась на высоком берегу. — Держись рядом со мной.
Он поспешно вскарабкался вверх по заросшему сорняками склону, чтобы догнать ее. Коричневый пес настигал их, разъяряясь с каждым прыжком, сияя серебром на ошейнике. Барби кинулся от него, чтобы быть рядом с легкой волчицей.
Под ними темнела река. Барби почуял тяжелый запах застоявшихся заводей и гниющих листьев. Ветер доносил еще дым мусоросжигательного завода, а от мутной воды тянуло химическими выбросами фабрик.
Над рекой белое пламя рассвета становилось невыносимым. Глаза слезились и горели, тело не слушалось, пронизанное светом. Он мрачно спешил за самкой. Где-то впереди опять загудел поезд.
Они выбежали к мосту. Грациозные ноги белой волчицы уверенно перебирали шпалы. Барби осадил перед мостом, неожиданно испугавшись зрелища темной, медленно бегущей внизу воды. Но огромный, хрипящий пес был уже близко. Стараясь не смотреть вниз, на блестящую черноту далекой воды, Барби заскакал по шпалам. Тэрк не отставал.
Барби был уже на середине моста, как вдруг рельсы запели, взвыл паровозный гудок, и меньше, чем в миле, перед ним вспыхнул безжалостный прожектор. Барби охватила паника, но пес не давал остановиться. Он кинулся вперед, навстречу поезду.
Кажущаяся усталость белой волчицы исчезла. Она была далеко впереди, блестящая и легкая. Барби из последних сил бежал за ней по гудящим рельсам. Воздух стонал, мост трясся. Он увидел, как волчица остановилась, дожидаясь его, присела в двух шагах от ревущего поезда и хохотала над неуклюжим псом.
Барби прыгнул к ней, в пыльный ветер стучащих колес, и в тот же миг услышал предсмертный вой пса и всплеск воды далеко внизу. Волчица проводила пса красной ухмылкой и стряхнула с белой шубки золу.
— Итак, мистер Тэрк готов, — радостно проговорила она. — Надеюсь, и с его проклятой хозяйкой мы со временем сможем разделаться не менее ловко, несмотря на все ее серебро и смешанную кровь.
Барби вздрогнул, пригнулся, чтобы на него не попадал свет, побежал вдоль ограды. Горячая пыль оседала, рельсы умолкли. Он вспомнил, как Ровена Мондрик споткнулась на дорожке и, хромая, продолжала бежать. И его снова пронзила жалость, острая, как серебряный кинжал.
— Не надо, — попросил он. — Бедная Ровена, мы и так уже ей сильно навредили.
— Это война, Вилл, — прошептала белая самка, — война рас, такая же древняя, как люди и мы. Один раз мы проиграли и не хотим проиграть снова. Нет ничего слишком жестокого для таких предателей со смешанной кровью, как эта черная вдова. У нас уже не остается времени, но я думаю, мы уже достаточно расстроили ее планы — предупредить Сэма.
Волчица грациозно остановилась.
— Пора по домам, — сказала она и, повернувшись к Барби спиной, поскакала в сторону. — Спокойной ночи, Барби.
Он остался один. Зарево рассвета словно разрывало его на части, подползал холодный страх. Он не знал, как вернуться. Как найти свое тело.
Барби был уверен, что оно лежало, вероятно, немного остывшее, на кровати в квартире на Брэд-стрит. Он неумело попытался завладеть им. Такое же ощущение бывает, когда рано утром хочешь проснуться и не можешь.