Первая попытка была слабой и неуверенной, как первый шаг ребенка. Почему-то было больно, словно он перетрудил мышцы, которые обычно не работали. Но эта боль только подгоняла его, потому что мучения дня могли стать куда более невыносимыми. Его снова захватил какой-то поток — и вот он сидит на краю кровати.
В маленькой спальне было холодно, Барби продрог и окоченел. Он чувствовал себя совершенно разбитым, чувства словно атрофировались. Он принюхался, но все живые запахи, доступные серому волку, куда-то исчезли, как только он стал человеком. Даже запах виски из стакана на шифоньере улетучился.
Шатаясь от усталости, Барби дохромал до окна и поднял жалюзи. В сером свете наступающего дня фонари уже казались блеклыми. Он отшатнулся от небесного света, словно увидел в нем маску смерти.
Ну и сон!
Он медленно вытер покрытый холодным потом лоб. С правой стороны разболелись зубы. Как раз этим местом он во сне укусил серебряный ошейник Тэрка. Если после рома у него такое тяжелое похмелье, то лучше пить виски. И поменьше.
Горло совсем пересохло. Барби дохромал до ванной, чтобы налить себе воды, и поймал себя на том, что держит стакан левой рукой. Расцепив потные пальцы правой, он обнаружил, что все еще сжимает белую булавку тети Агаты.
Он стоял, стуча зубами и недоверчиво таращась на резную безделушку. На ладони виднелась глубокая царапина — в его сне Джимини Крикет как раз в этом месте впился в лапу волка. Барби затряс головой, пытаясь отделаться от наваждения.
Ничего особенного в этом сне нет, начал он убеждать себя. На семинаре у Мондрика они обсуждали психологию сновидений. Подобные явления в бессознательном, говорил Мондрик, объясняются куда примитивнее, чем кажется спавшему.
Его мучительные сомнения относительно Эйприл Белл, ее потрясающее признание взволновали его настолько, что он встал во сне и начал рыться в сигарной коробке на шифоньере. При этом он, должно быть, оцарапался о бритву или об эту самую булавку. А все остальное — это попытка его мозга объяснить происходящее, исходя из его подсознательных желаний и страхов.
Наверняка так. Облегченно усмехнувшись, он прополоскал рот и жадно потянулся за бутылкой… При такой собачьей жизни! Его передернуло от этой мысли — вспомнился тошнотворный привкус собачьей шерсти. Барби твердо отставил бутылку.
Глава 9
ПОСЛЕДСТВИЯ НОЧНОГО КОШМАРА
Барби хотелось забыть этот сон. Дрожа всем телом, он вернулся в кровать и постарался заснуть. Но прошедший кошмар, каждая подробность которого запечатлелась в воспаленном мозгу, неотступно висел над ним. Он не мог забыть ни алую ухмылку белой самки, ни хруст маленьких позвонков Джимини Крикета в собственных сжатых челюстях, ни падающей на бегу вдовы Мондрика, жалкой в своей слепоте и грозной в серебряной броне, с серебряным кинжалом.
Барби снова встал и поплелся к окну, чтобы опустить жалюзи и спрятаться от дневного света. Потом смазал йодом эту неизвестно откуда взявшуюся царапину, тщательно побрился и принял аспирин, чтобы унять зубную боль.
«Сны логично проистекают из реально происходящих событий, — говорил он себе, — и не надо быть доктором Гленном, чтобы расшифровать этот». Очевидно, неприязнь Норы Квейн и Ровены Мондрик к Эйприл Белл могла заронить в его подсознание идею, что эта очаровательная рыжая красавица — волчица, а сыгранная им роль волка вполне может быть объяснена его нежеланием соглашаться с подобными наветами. А если еще учесть, что их знакомство состоялось на фоне трагической загадочной смерти Мондрика и всеобщей нервозности, то ночные кошмары вполне естественны.
И все же он не был удовлетворен своими попытками самоанализа и решил позвонить Ровене Мондрик. Ему хотелось убедиться, что она в полном порядке в своем старом доме на Университетской улице, под охраной верного Тэрка.
Непослушным пальцем Барби набрал ее номер. Долгое время никто не снимал трубку — должно быть, все спокойно спали. Наконец, раздался резкий голос миссис Рай, экономки, спросившей, что ему надо.
— Я хотел бы поговорить с миссис Мондрик, если она уже встала.
— Ее здесь нет.
— Гм, — он кашлянул, стараясь не поддаваться панике. — Тогда попросите мисс Уолфорд, пожалуйста.
— Ее тоже нет.
— Что? — Барби поперхнулся. — Где?..
— Мисс Уолфорд уехала в больницу, чтобы ухаживать на бедной миссис Мондрик.
Барби чуть не уронил трубку.
— Что случилось?
— Бедная миссис Мондрик, наверное, вчера сошла с ума. У нее умер муж, и это такой удар. Знаете, у нее всегда были странные припадки с тех пор, как этот зверь выцарапал ей глаза там, за океаном,