— Почему же газеты так мало написали об этом? — запальчиво потребовал он. — Я знаю, что ты был там и эта девушка из «Колл». Мне кажется важным, когда такой известный человек, как доктор Мондрик, вдруг внезапно умирает. А в газетах почти ничего нет.
— Да? — Барби был озадачен. — Я думал, что эта статья пойдет на первую полосу, и написал около шестисот слов. Но я, должно быть, был сам очень расстроен и не заметил, чем они воспользовались…
— Смотри. — Старик показал Барби вчерашний номер «Стар». Из его статьи не было напечатано ни слова. Только на одной из внутренних страниц было короткое объявление о том, что похороны Мондрика состоятся в два часа.
— Не понимаю, — сказал Барби и тут же забыл об этом недоразумении. Ему надо было разобраться в загадках посложнее. Он перешел улицу и с облегчением погрузился в привычную редакционную суету.
На столе Барби ждал знакомый голубой конверте просьбой зайти к Престону Трою. «Стар» была далеко не самым крупным предприятием Троя. Ему принадлежали и фабрики, и радиостанция, и бейсбольный клуб. Но газета была его любимым детищем, и почти все ее дела проходили через его просторный угловой кабинет на верхнем этаже редакционного здания.
Когда Барби зашел к Трою, издатель диктовал что-то стройной секретарше с розовато-каштановыми волосами — Трой славился умением подбирать не просто красивых, а изысканно-ухоженных секретарш. Сам он был толстый румяный коротышка, с куполообразной красной лысиной, окруженной редкой порослью рыжеватых волос. Он быстро взглянул на Барби проницательными голубыми глазами и передвинул сигару в угол большого прямоугольного рта.
— Принесите мне материалы на Вальравена, — сказал он секретарше, и его холодные глаза сосредоточились на Барби.
— Грэди говорит, что вы хороший журналист, Барби. Хочу дать вам возможность поработать творчески, с вашей фамилией перед статьями. Надо подготовить полковника Вальравена к выборам в сенат.
— Спасибо, шеф, — ответил Барби, не испытывая ни малейшего энтузиазма по поводу Вальравена. — Я знаю, что Грэди не пустил в набор мою вчерашнюю статью о смерти Мондрика.
— Я снял ее.
— Вы можете сказать, почему? — спросил Барби, глядя на багровую челюсть Троя. — Я думал, это сенсационный материал. Тут и обыкновенный человеческий интерес, и налет мистики. Старик Мондрик умер в тот момент, когда собирался рассказать, что они привезли из Азии в этом зеленом ящике.
Это же хорошая статья, шеф, — Барби старался говорить спокойно, не выдавая своего интереса к этому делу. — Судя по заключению медицинской экспертизы, старик умер естественной смертью, но все его окружение ведет себя так, словно они не верят в это. Они прячут свой зеленый ящик, отказываются говорить, что там находится, и боятся говорить.
Барби кашлянул и заговорил еще медленнее:
— Я хочу проследить эту историю, шеф. Дайте мне фотографа, и я добуду факты, которые сделают Кларендон знаменитым. Я хочу докопаться, зачем Мондрик поехал в Алашань и чего они все боятся. И что прячут в зеленом ящике.
Трой холодно смотрел на него немигающими глазами.
— Слишком сенсационная история для «Стар», — безапелляционно заявил он своим скрипучим голосом. — Забудьте об этом, Барби, и займитесь полковником.
— Слишком сенсационная, шеф? — переспросил Барби. — Вы же всегда говорили, что убийства — хлеб «Стар»!
— Я определяю издательскую политику, — отрезал Трой. — Мы ничего не напечатаем о смерти Мондрика. И в других больших газетах вы ничего не найдете.
Барби почувствовал себя дискомфортно.
— Но я не могу забыть об этом, шеф. Надо узнать, что Сэм Квейн прячет в загадочном ящике. Мне это не дает покоя. Снится по ночам.
— Значит, вы будете заниматься этим в свое свободное время, на свой страх и риск, — холодно ответил Трой. — И не для публикации. — Он изучающе смотрел на Барби, перекатывая во рту толстую сигару. — И еще одно, Барби. Вы же не сапожник. Бросьте пить.
Трой открыл крышку стола, непроницаемое выражение его лица смягчилось.
— Возьмите сигару, Барби, — дружелюбно сказал он. — Вот вам папка с материалами на Вальравена. Мне нужна серия биографических статей. Трудности в юности, героизм на войне, скрываемая благотворительность, хорошая семья, работа на благо общества в Вашингтоне. Выбросьте все, что могло бы не понравиться избирателям.
«Немало», — подумал Барби.
Репортер вернулся к своему рабочему столу и стал перелистывать папку с газетными вырезками. Но он знал слишком много из того, о чем не пишут в газетах. Об облигациях городской канализационной сети, о скандале в дорожном департаменте, о том, почему от полковника ушла первая жена. У него не было никакого желания заниматься проталкиванием такого человека в сенат. Он не мог сосредоточиться и бесцельно смотрел на свою пишущую машинку, на календарь с изображением волка, воющего на луну. С невольным наслаждением Барби вспомнил, как свободен и силен был во сне.