К черту Вальравена!
Барби внезапно четко осознал, что все равно будет добывать факты, касающиеся загадочной смерти Мондрика, помешательства Ровены и невиданного признания Эйприл Белл. Даже если вся история выглядит нелепой чередой совпадений и пьяных домыслов, надо точно удостовериться в этом. А если нет — что ж, пусть объявят сумасшедшим, хоть какое-то разнообразие среди унылого существования репортера «Стар»!
Он засунул материалы о Вальравене в стол, вывел со стоянки автомобиль и выехал на Седар-стрит, к университету. Он отказывался понимать, почему дело Мондрика не соответствует издательской политике «Стар». До сих пор еще ничто не оказывалось слишком сенсационным для Престона Троя. Опубликуют это или нет, но ему необходимо узнать, что находится в ящике.
Наверняка Сэм Квейн уже перевез его из кабинета своего дома в специальное хранилище, которое он оборудовал на верхнем этаже Фонда. Интересно, что там проделывали все эти плотники и сварщики? Опять он начинал думать о своем сне, как о реальности.
У светофора Барби повернул направо, выехал на Пайн-стрит и остановился перед небольшим белым домом Сэма Квейна. Он выглядел так же, как во сне, даже заржавевшее игрушечное ведерко и лопатка Пат в песочнице за домом оставались на прежнем месте. Он постучал, стараясь не поддаваться нездоровому, почти патологическому волнению. Дверь открыла появившаяся из кухни Нора.
— О, Вилл? Заходи!
Ее широко раскрытые от неожиданности голубые глаза казались мутноватыми, и веки припухли, как будто она не выспалась.
— Сэм дома? — холодная судорога пробежала у Барби по спине, как только он перешагнул порог, словно этот тихий, хорошо знакомый дом мог стать опасной ловушкой. Он не удержался, чтобы не принюхаться, идет ли еще этот смертельно опасный газ из запертого в кабинете Сэма ящика. Но сейчас его ноздри были способны уловить лишь приятный аромат жаркого в духовке. Он заметил, что Нора удивленно смотрит на него.
— Хочу еще раз попытаться взять интервью у Сэма, — объяснил он. — Об экспедициях Фонда и о том, что они нашли в Алашани.
Усталое лицо Норы помрачнело.
— Лучше забудь об этом, Вилл, — быстро сказала она. — Сэм не хочет говорить об экспедиции даже со мной. Я не знаю, что они там нашли, и не думаю, что он расскажет тебе. Двое суток ящик находился у него в кабинете, и по ночам ему всякое снилось.
— Да? Снилось?
— Ему мерещилось, что кто-то хочет похитить ящик. — Нора передернула плечами, а ее голубые глаза потемнели от волнения. — Это уже начинает мне действовать на нервы, не только ему. Мы оба ужасно спали сегодня ночью. Мне кажется, я почти помню…
Она вдруг замолчала, бросив быстрый взгляд на Барби.
— Странная вещь, заговорила она, так и не признавшись, что именно она почти помнит. — Сегодня утром телефонная трубка в кабинете у Сэма оказалась снятой. Но я точно знаю, что вчера вечером она была на месте, а дверь Сэм запер. Не могу понять, как это могло случиться.
Барби не стал выдвигать версий. Отведя взгляд от ее взволнованного лица, он не своим голосом спросил:
— Где сейчас Сэм?
— В Фонде. Он, как приехал, сразу нанял рабочих, чтобы установить новое оборудование в лаборатории. Во всяком случае, так он мне сказал. Сегодня утром он позвонил Нику с Рексом, они приехали в закрытом фургоне, и все вместе увезли этот ящик. Сэм даже не стал завтракать.
Словно ища поддержки, Нора подняла усталые голубые глаза к Барби.
— Сэм говорит, чтобы я не волновалась, — сказала она. — Но я ничего не могу с собой поделать. Он только что позвонил и сказал, что вечером не придет ночевать. Это, наверное, действительно очень значительное открытие, которое их сделает знаменитыми, когда будет опубликовано, но я их не понимаю. У меня такое впечатление, что они все… боятся!
Нора вздрогнула и с надеждой добавила:
— Может, Рекс скажет… — и замолчала.
— Что скажет? — потребовал Барби.
Ее покрасневшие от мыла руки неуверенно теребили кухонный фартук.
— Сэм предупредил меня, чтобы я никому ничего не говорила. — Ее круглое лицо так побледнело, что стала видна каждая веснушка. — Ноя знаю, что тебе можно доверять, Вилл. Я не хотела об этом говорить… Пожалуйста, не пиши об этом в газете. — У нее в глазах стоял страх. — Ах, Вилл… я так волнуюсь… я не знаю, что делать…