Ибо тогда четверо героев — «четыре мулотера» — пробрались через горы к западу от Кларендона в древнем ободранном «кадиллаке» Рекса накануне другого матча выпускников университета, успешно замаскировались с помощью красной боевой краски индейцев колледжа и выхватили похищенного тигра из самой гущи танцующих боевой танец.
Но это было много лет назад, еще до того как старик Мондрик отверг его — неизвестно, почему, с грустью подумал он на мгновение, но сейчас было не до старых неприятностей. Он оставил машину за углом и твердым шагом направился к высокому новому зданию Фонда.
Тот навязчивый безымянный запах, который он чувствовал во сне, пропал, и прекратились звуки ночных плотницких работ. Строгая тишина тусклых коридоров казалась почти зловещей. В столе справок вместо девушки, которую он ожидал увидеть, оказался коренастый мужчина, выглядевший слишком зрелым для своего университетского свитера.
— Извините, мистер, — хмуро сказал мужчина, — библиотека и музей сегодня закрыты.
— Ладно, — ответил Барби добродушно, — мне нужно только повидаться с мистером Квейном.
— Мистер Квейн занят.
— Тогда я хотел бы поговорить с мистером Спиваком или мистером Читтумом.
— Они заняты. — Человек нахмурился еще больше. — Сегодня нет посещений.
Барби раздумывал, как проникнуть внутрь, и вдруг увидел двух мужчин, без дела стоявших в лифте, которым тоже не подходили по возрасту свитера в черно-желтом цвете кларендонского тигра. Оба смотрели на Барби чересчур внимательно. Он отметил выпуклость у их бедер и вспомнил, что Сэм Квейн нанял охрану для Фонда.
Барби наспех написал на визитной карточке: «Сэм, если поговоришь сейчас со мной, спасешь нас обоих от беды», и, улыбнувшись, подтолкнул записку через стол вместе с долларовой бумажкой холодно смотревшему на него вахтеру.
— Передайте это, пожалуйста, мистеру Квейну. — Тот с мрачным видом молча оттолкнул доллар обратно и понес карточку к лифту. Он еле плелся, как уставший полицейский, и Барби заметил, как топорщится одежда от спрятанного под ней пистолета. Похоже, Сэм Квейн всерьез был намерен охранять злополучный ящик.
Под холодным взглядом дежурного Барби провел десять неуютных минут, после чего из лифта внезапно вышел Сэм Квейн. Барби в смятении заметил в нем неприкрытую напряженность, едва сдерживаемое чувство безысходности. Ничего удивительного, что Нора была расстроена. Сэм был без пиджака; закатанные рукава рубашки обнажали большие руки, от которых шел едва заметный химический запах, как будто его оторвали от какой-то работы в лаборатории. Небритое лицо хранило следы усталости и напряжения.
— Сюда, Вилл.
Бросив на Барби затравленный и недружелюбный взгляд, он, не останавливаясь, повел его по коридору в длинную комнату, вид которой на мгновение изумил Барби. На стенах были развешаны огромные карты всех континентов и еще что-то, что озадачило его; потом он распознал незнакомые очертания берегов и исчезнувшие земли геологического прошлого. Весь дальний конец комнаты был занят рядами перфораторов и сортировочных машин, за ними виднелись длинные серые стеллажи.
Барби на минуту задумался над тем, какие же данные собирал и анализировал здесь старый Мондрик с помощниками. Реки и горы тех исчезнувших континентов, более древних, чем легендарные Атлантида и Лемурия, предстали перед ним в убедительных подробностях, и пересекающие их цветные границы снова повергли его в недоумение. Работа здесь была либо завершена, либо отложена, потому что глянцевитые машины сегодня молчали и в слабо освещенных проходах между ними никого не было.
Сэм Квейн закрыл за ними дверь и уже у стола, обернувшись, посмотрел на Барби. В комнате стояли стулья, однако он не предложил приятелю сесть. Бессознательно сжатая сухая рука выдавала сдерживаемые им чувства.
— Вилл, лучше не вяжись! — в тихом дрожащем голосе чувствовалась приглушенная горячность. — Для твоей же пользы.
— Объясни, почему, — потребовал Барби.
Суровые черты Квейна мучительно исказились, и темные затравленные глаза на секунду обратились к картам из далекого прошлого. Он кашлянул, и у него перехватило горло.
— Вилл, пожалуйста, не спрашивай, почему!
Барби уселся на краешек стола.
— Мы друзья, Сэм, или были ими, вот почему я здесь. Ты можешь рассказать мне кое-что такое, что я должен знать, — и очень срочно…
Лицо Квейна окаменело.
— Ничего не могу тебе сказать.
— Послушай, Сэм, — в настойчивом тоне Барби прозвучали повелительные нотки, — что пытался сообщить перед смертью старик Мондрик? Что ты нашел в Алашани и что там у тебя в деревянном ящике? — Он изучал утомленное мрачное лицо Квейна. — И кто такой Сын Ночи?