Он подождал, но Квейн молчал.
— Ты мог бы ответить, Сэм, — с горечью выдавил он. — Помни, что я работаю в газете. Я умею обращаться с теми, кто не желает выдавать информацию. Я намерен выяснить, что ты прячешь, хочешь ты того или нет.
Голубые глаза Квейна сузились, и судорожно дернулся кадык.
— Ты не знаешь, во что ты хочешь вмешаться. — В его отрывистом низком голосе прозвучала боль. — Может, ты оставишь нас в покое со всем этим, пока еще окончательно не исчезла наша старая дружба? Неужели ты никак не можешь забыть, что ты газетная ищейка?
— Это не для «Стар», — хрипло запротестовал Барби. — Газета в этом не заинтересована, но некоторые вещи я сам не могу понять. Я должен кое в чем разобраться, Сэм, прежде чем это сведет меня с ума!
В его голосе послышалась дрожь.
— Ты чего-то боишься, Сэм, я знаю. Иначе, зачем все эти бессмысленные предосторожности по отношению к старику Мондрику в аэропорту? И чего ради ты превратил это здание в крепость? — Он проглотил слюну. — В чем опасность, Сэм?
Сэм Квейн упрямо покачал головой.
— Лучше забудь об этом, Вилл, — сказал он. — Если я отвечу, тебе не станет легче.
Барби встал, почувствовав, что дрожит.
— Я уже кое-что знаю, — сказал он хрипло. — И этого вполне достаточно, чтобы почти лишить меня рассудка. Я убежден, что ты ведешь жуткую войну против… чего-то. И я, сам не знаю как, в это вовлечен. Но я хочу сражаться на твоей стороне, Сэм.
Сэм Квейн тяжело опустился на стул. Он нервно теребил что-то в руках — Барби видел, что это маленькая римская лампа Мондрика со сделанным черной глазурью изображением Ромула и Рема — братьев-близнецов, детей таинственного Марса и земной весталки, приникших к соскам волчицы.
— Все, что ты знаешь, Вилл, может принести большие несчастья нам обоим. — Он резко отодвинул от себя терракотовую лампу и долго сидел над столом неподвижно, с затаенной болью глядя на Барби опустошенными глазами.
— Я думаю, все дело в твоем воображении, — наконец сказал он мягко. — Нора говорила мне, что ты слишком много работаешь и слишком много пьешь. Она беспокоится о тебе, Вилл, и, боюсь, она права. По-моему, тебе надо отдохнуть.
Сэм положил руку на телефонный аппарат.
— Я думаю, тебе нужно на несколько дней уехать из города, Вилл, пока ты себя совсем не загнал. Я все устрою, и тебе не придется платить ни цента, если ты обещаешь мне сегодня сесть на дневной самолет до Альбукерке.
Барби стоял, нахмурившись в полном молчании.
— Видишь ли, — продолжал Квейн, — Фонд послал в Нью-Мексико большую геологическую партию. Они ведут раскопки в пещерах и ищут останки, которые могут рассказать нам, почему гомо сапиенс вымерли в Западном полушарии к тому времени, когда туда прибыли американцы. Но тебе они не помешают.
Его суровое лицо осветила улыбка надежды.
— Может, ты возьмешь недельку отпуска, Вилл? Я позвоню Трою и оформлю это официально. Ты мог бы даже написать об этом путешествии какой-нибудь рассказ. Масса солнца, немножко физических упражнений — и забудь ты о докторе Мондрике!
Он взялся за телефон,
Сможешь ты уехать — сегодня же, если мы закажем билет?
Барби покачал головой.
— Я взяток не беру, Сэм. — Он увидел, как лицо Квейна залила краска гнева. — Я пока не знаю, что ты пытаешься скрыть, но ты не можешь так вот просто выпереть меня из города. Нет-нет, я намерен находиться здесь и не упущу такого удовольствия.
Квейн напряженно встал.
— Доктор Мондрик принял решение не доверять тебе, Вилл, — еще давным-давно. — Он говорил ровно и без эмоций. — Он так и не объяснил, почему. Не исключено, что с тобой все нормально, но мы просто не можем себе позволить испытывать тебя.
От его упрямого лица веяло холодом и опасностью.
— Мне жаль, что ты предпочитаешь быть неблагоразумным. Я не старался подкупить тебя, но сейчас вынужден тебя предупредить. Не ввязывайся, Вилл. Если ты не прекратишь нахально лезть в то, что тебя не касается, нам придется принять меры. Мне жаль, Вилл, но дело обстоит именно так. — Он кивнул своей костлявой бронзовой от загара головой, выражая сожаление. — Подумай над этим. Вилл. А сейчас мне пора.
И зашагал к двери.
— Подожди, Сэм! — сразу же запротестовал Барби. — Если б ты привел мне хоть один веский довод…
Однако Сэм Квейн уже закрыл за ними дверь таинственной комнаты и резко свернул в сторону. Барби хотел последовать за ним, но лифт захлопнулся у него перед носом. Поеживаясь под холодным взглядом дежурного, он покинул мрачную башню, ставшую цитаделью необъяснимого.