Лучше подождать, надо взять себя в руки. Может быть, разумнее вообще не звонить и явиться без предупреждения. Ему хотелось понаблюдать за ее лицом, когда он упомянет о булавке из белого нефрита.
Хотя настало время обеда, чувства голода не было. Сделав остановку у аптеки, он выпил содовой воды, затем в баре-автомате проглотил порцию виски. Это несколько подняло его дух, и Барби отправился в адвокатскую контору Вальравена, надеясь на некоторое время уйти от мучительной неопределенности, а потом отыскать новый подход к тревожной загадке Эйприл Белл.
Политик встретил его ласково, угостил еще одной порцией, после чего стал рассказывать грязные истории о своих политических соперниках. Тем не менее, радужное настроение полковника улетучилось, как только Барби упомянул об акциях канализационной компании. Он внезапно вспомнил о важной встрече, и репортер вернулся к себе на работу.
Он пытался что-то делать, но не мог выкинуть из головы мысль о ящике Сэма Квейна и связанной с ним опасности, не в силах был забыть свой навязчивый сон, в котором слепая Ровена Мондрик ковыляла вслед за ним, сжимая в руке свой серебряный ножик. Барби не переставал гадать, что же она хотела сказать Сэму Квейну. А с пустой страницы, заправленной в машинку, насмешливо глядели на него зеленые глаза волчицы.
Внезапно Барби решил, что увиливать дальше бесполезно. Торопливо отложив газетную подшивку, он стряхнул с себя необъяснимый ужас, который испытывал перед Эйприл Белл, но почувствовал, как в нем поднимаются новые опасения: вдруг он опоздал?
Было уже почти два часа. Барби знал, что если девушка действительно была репортером «Колл», ей следовало выйти из дома несколько часов назад. Он помчался вниз к машине, заехал домой, чтобы взять булавку из белого нефрита и быстро выехал с Главной северной улицы на «Тройан Армз».
Его не удивило, что на стоянке перед отелем стоял большой синий «седан» Престона Троя, поскольку у одного из самых респектабельных пресс-секретарей Троя была квартира на верхнем этаже.
Барби не остановился в вестибюле — он не хотел, чтобы Эйприл Белл узнала о его приходе и начала сочинять новые сказки о тете Агате. Он предполагал вложить в ее руку маленькую нефритовую волчицу и посмотреть, какое выражение появится в ее зеленоватых глазах. Не дожидаясь лифта, он поднялся на третий этаж пешком.
Не удивила его и коренастая фигура Троя, вразвалку шествующая впереди по коридору — «Пресс-секретарь, — подумал он, — наверное, переехал на другой этаж». Он принялся рассматривать номера — вот 2А и 2В, значит, следующий — 2С.
Тут у Барби перехватило дыхание.
Ибо Трой остановился впереди него перед дверью под номером 2С. Барби с изумлением смотрел, как приземистый человечек в отутюженном двубортном костюме с кричащим красным галстуком без всякого звонка или стука открыл дверь собственным ключом. Послышался глубокий низкий голос Эйприл Белл с запоминающейся бархатной хрипотцой, и дверь закрылась.
Барби поплелся обратно к лифту и с силой нажал нижнюю кнопку. Он чувствовал себя так, как будто получил удар в живот. Следовало помнить, что он не имеет никаких прав на рыжеволосую красавицу. Эйприл говорила, что у нее есть друзья помимо тети Агаты. Совершенно очевидно, что она не могла бы жить в таком отеле на свой заработок репортера.
И все-таки ему было худо.
Глава 11
КАК РАЗИТ САБЛЕЗУБЫЙ ТИГР
Теперь оставалось только вернуться в шумное городское помещение. Больше не хотелось думать об Эйприл Белл, и Барби решил спасаться от жестоких мыслей, выползающих из глубин его мозга, испытанными средствами — напряженным трудом и неразбавленным виски.
Он опять достал вальравенскую подшивку и стал работать над статьей о тяжком детстве «первого гражданина Кларендона», онемев перед лицом отвратительных фактов, которые нужно было опустить. Он не нашел в себе силы описать митинг возмущенных граждан и представить его как зловещее сборище приверженцев неразборчивых интересов — так, как по словам Грэди, хотел этого Трой.
Он боялся возвращаться домой. Барби старался не думать, чем это вызвано, и бесцельно слонялся по отделу новостей, пока не отправили в печать третий выпуск, а затем пропустил несколько рюмок кое с кем из ребят в баре напротив.
Похоже, он боялся заснуть. Было уже далеко за полночь, когда, шатаясь под действием виски и усталости, он на цыпочках прошел по скрипучему вестибюлю и отпер дверь своей маленькой квартиры в мрачном старом доме на Брэд-стрит. Внезапно ему стала противна эта комната своим чуть затхлым запахом, тусклыми выцветшими обоями и дешевой безобразной мебелью. Ему была противна его работа в «Стар», циничное лицемерие его статьи о Вальравене. Ему был противен Престон Трой. Он ненавидел Эйприл Белл и себя самого.