— Доктор Гленн сейчас же примет вас, мистер Барби, — сказала она минорно-мелодичным голосом. — Подождите минутку, вас проводит сестра Гренлиц.
Сестра Гренлиц была здоровенной блондинкой в очках, с лошадиным лицом. Она вызывающе кивнула, как будто намеревалась дать горькое лекарство и заставить его признать, что оно ему нравится. Барби последовал за ней вниз по тихому длинному коридору в маленький кабинет. Ее голос звучал, как рупор, когда она задавала Барби вопросы — что-то о плате, о перенесенных им болезнях, о приеме спиртного. Она записала ответы на картонном бланке, который заставила его подписать, хотя он не стремился прочитать текст. После этого дверь сразу же отворилась. Сестра встала и мягко прогудела:
— Доктор Гленн примет вас немедленно.
Знаменитый психиатр был крупным красивым мужчиной, с волнистыми черными волосами и сонными глазами газели. Сердечно улыбаясь, он протянул загорелую, хорошо ухоженную руку.
Барби уставился на него, охваченный странным чувством, что он когда-то был близко знаком с этим человеком. Очевидно, он встречал Гленна, когда работал над материалом для «Стар» о его лекциях. «Должно быть, так», — сказал он сам себе, и все же не мог полностью отбросить ощущение чего-то более древнего и интимного.
— Доброе утро, мистер Барби. — Голос врача был глубоким и необычайно успокаивающим. — Проходите, пожалуйста.
Кабинет Гленна отличался дорогой простотой, свежестью и привлекательностью. В помещении было лишь несколько вещей, на которых хотелось остановить взгляд: два больших кожаных кресла, кушетка с чистым белым полотенцем на подушке, и цветы в вазе. Увесистые тома медицинских книг и экземпляры «Психоаналитического обзора» заполняли книжный шкаф. Окно, не полностью прикрытое венецианскими шторами, открывало вид на лес, речку и отрезок шоссе в месте поворота.
Барби почувствовал себя неуютно и молча сел. Гленн беззаботно опустился в другое кресло и ногтем большого пальца стал открывать пачку сигарет. Он выглядел безмятежным и убедительно компетентным. «Странно, — подумал Барби, — почему у меня не было ощущения узнавания, когда я брал у него интервью во время тех лекций?» Это ощущение быстро переросло в доверчивое расположение.
— Курите? — спросил Гленн. — Что вас беспокоит?
Набравшись храбрости, Барби выпалил:
— Колдовские силы!
Казалось, Гленна это не удивило и не подавило. Он просто ждал.
— Или я заколдован, — с отчаянием заявил Барби, — или я теряю рассудок.
Гленн выпустил белое облачко дыма.
— Полагаю, вы именно это и расскажите мне.
— Все началось вечером в понедельник у выхода из аэропорта, — начал Барби. Сначала было трудно подбирать слова, но потом рассказывать стало легче.
— Я ждал экспедицию Мондрика на аэродроме, и в это время ко мне подошла рыжая девушка.
Он рассказывал о внезапной смерти Мондрика, задушенном котенке, о необъяснимом страхе человека, сторожившего ящик из Азии, описал свой сон, в котором он бежал с Эйприл Белл в обличье волка и о гибели Тэрка. Наблюдая за гладким смуглым лицом Гленна, он улавливал лишь спокойную симпатию и профессиональный интерес.
— Прошлой ночью, доктор, я опять видел сон: я превратился в саблезубого тигра, все было до странности реальным. Эта девушка опять было со мной, объясняя, что надо делать. Мы преследовали машину Рекса Читтума в горах, и я его убил в Сардис-Хилле.
Ужас этого ночного кошмара и его потрясающие последствия в рассказе как-то поблекли; ему показалось, что он почувствовал в Гленне какое-то затаенное разочарование. Когда он заканчивал свой рассказ, его хриплый голос опять задрожал.
— Рекс умер именно так, как я убил его во сне. — Он безнадежно изучал красивое успокаивающее лицо Гленна.
— Скажите, доктор, — умоляюще произнес он, — как может сон так точно соответствовать реальности? Как вы думаете, я действительно убил Рекса прошлой ночью под влиянием колдовских чар или я безумен?
Арчи Глени осторожно сжал пальцы.
— Нужно время, мистер Барби. — Он серьезно покачал головой. — И немало времени. Пожалуй, мы поместим вас в Гленнхейвене, по крайней мере, на несколько дней. Так мы сможем оказать вам надежную помощь.
Барби, содрогнувшись, вскочил с кресла.
— Но что вы думаете об этом? — прохрипел он в ярости. — Действительно ли я совершал эти поступки, которые представлялись сном? Или я сошел с ума?
Гленн сидел тихо, наблюдая за Барби спокойными сонными глазами до тех пор, пока тот опять не упал в кресло.
— То, что случается на самом деле, часто не так важно, как нам кажется сознательно или бессознательно. — Глубокий голос Гленна звучал убедительно. — В вашем рассказе кое-что мне представляется весьма важным. Каждый упомянутый вами инцидент, начиная со смертельного астматического приступа доктора Мондрика до катастрофы с машиной Читтума и даже гибели собаки миссис Мондрик, имеет единое логическое объяснение.