Книга выпала у него из рук.
Однако рук у него не было, он ускользал от длинного существа, лежавшего в кровати и очень медленно дышавшего. Он позволял своему длинному телу проникнуть через плед и поднял плоскую треугольную голову к окну.
Как только его освободившийся разум смог отыскать связь с вероятностью, стекло растаяло и захваченные скользящим телом дрожащие атомы стали частью его самого. Помешенная в окне стальная проволока поддавалась медленнее, но серебра там не было.
Потихоньку смеясь над механистической философией Гленна. Барби сполз через подоконник на лужайку комком мощных колеи и, извиваясь, направился к темным деревьям у реки.
Навстречу из-под ветвей ивы выбежала белая волчица. Ее раскосые удлиненные глаза нетерпеливо горели зеленым огнем. Он высунул свой изящный черный язык и тронул им ее ледяной нос. Блестящие чешуйки сильного тела заструились в ответ на этот поцелуй в странном экстазе.
— Значит, дело в «дайкири»? Из-за него ты накормила меня всей этой чертовщиной?
Она смеялась, высунув розовый язык.
— Не мучай меня, — взмолился он, — ты, что, не понимаешь, что сводишь меня с ума?
В насмешливых глазах появилось серьезное сочувствие.
— Мне очень жаль, Барби. — Теплый язык нежно облизал его плоское рыльце. — Тебе должно быть нелегко, я знаю — первые пробуждения всегда болезненны и тревожны до тех пор, пока не
научишься.
— Давай уйдем куда-нибудь, — настаивал он. По его кольцам пробежала дрожь. — Ровена Мондрик кричит там, в своей палате. Я не могу выносить ее стоны. Я хочу убежать от всей этой неопределенности. Хочу забыть…
— Не сегодня, — перебила волчица. — Мы будем развлекаться. Барби, когда будет возможность, но сегодня нам предстоит работа. Все еще живы трое наших злейших врагов — Сэм Квейн Ник Спивак и эта слепая вдова. Мы сунули ее в такое место, где она может только кричать. Но твои старые друзья Спивак и Квейн еще трудятся и изучают. Они готовятся применить оружие, которое в этом деревянном ящике. В ее глазах внезапно сверкнула смертоубийственная ярость. — Их надо остановить — и сегодня же!
Барби неохотно покачал широкой черной головой.
— Неужели мы должны убить их? — протестовал он слабо. — Ну, пожалуйста, подумай о маленькой Пат и бедняжке Норе.
— Ах, теперь это бедняжка Нора? — злобно передразнила волчица. Ее клыки играя, но все же с дикой силой ущипнули шею Барби. — Твои друзья должны умереть, чтобы спасти Сына Ночи.
Барби более не возражал. При этом великолепном пробуждении от длительного кошмара жизни все его ценности изменились. Он обернул два кольца своего суживающегося хвоста вокруг белого тела волчицы и сжимал ее до тех пор, пока она не задохнулась. — Бог с ней, с Норой, — сказал он. — Но вот если динозавру случится, поймать Престона Троя с тобой в постели, это будет скверно.
Он отпустил ее, и она мягко отряхнула свою белую шерсть.
— Не смей меня трогать, змеюга, — ее голос был сладким, но язвительным.
Он снова потянулся к ней.
— Тогда скажи мне, что значит для тебя Трой?
Она отпрыгнула.
— Не все ли равно? — Белые клики оскалились в ухмылке. — Пошли. У нас есть дело сегодня.
Извивающееся тело Барби в приливающих волнах мощи толкало его вперед, рядом с ней. Гладкие чешуйки терлись об упавшие листья и издавали звук, напоминающий движение жерновов. Он не отставал от бегущей волчицы, поднимая голову так, чтобы она оказалась на уровне ее половы.
Теперь ночной мир стал казаться ему странно новым. Его обоняние не было столь же тонким, как у волка, а зрение оказалось не таким острым, как у саблезубого тигра, и все же он слышал томные вздохи реки и шуршание полевых мышей, и все самые тихие звуки, издаваемые спящими животными и людьми на фермах, погруженных во тьму, которые они миновали.
Кларендон предстал перед ними в ужасающем грохоте машин, с хриплыми гудками и завыванием радио, сопровождающимися лаем собак и причитаниями человеческих голосов.
Они свернули с шоссе на Сентер-стрит и пересекли темный парк Фонда. Из окон на девятом этаже серой башни струился желтоватый свет. Здесь Спивак и Квейн вели тайную войну со своим врагом — Сыном Ночи, и в воздухе чувствовалось слабое зловоние. Запертая дверь отступила перед их объединенными усилиями, и глаза резанул яркий свет центрального холла. Ядовитая вонь внутри ощущалась сильнее, но Барби надеялся, что змея должна быть к ней менее чувствительной, чем серый волк.