Белая волчица испуганно зашаталась и в страхе уставилась на диск.
— Слепок Камня, должно быть, — донесся до Барби ее резкий шепот, — сам Камень, наверное, в ящике. На нем выгравирована тайна, погубившая наш народ. Камень защищен ужасными испарениями. Сегодня до него не добраться.
Она с трудом облизала клыки длинным языком. — Однако, я думаю, мы сможем помешать твоему школьному другу расшифровывать эту надпись.
Барби пятнистой колонной вытянулся вверх и еще раз посмотрел на стол. Он увидел, что Ник Спивак скопировал все надписи на гипсовом диске, карандашом зачеркивая наложенную на него мягкую желтую бумагу. Теперь, без сомнения, он старался их расшифровать. Ряды и колонки странных обозначений испещряли страницы вперемешку с его заметками и упорядоченными таблицами.
— Ты сегодня очень сильный, Барби, — дышала ему в ухо волчица, — а я вижу, что смерть Спивака в какой-то степени вероятна. Связь достаточно тесна и ты можешь его схватить. — Ее красные губы зло искривились. — Убей его, — потребовала она, — пока связь существует.
Барби непроизвольно покачивался над фигурой у стола и опять ощутил отвратительный запах. Ему стало дурно, и он, отпрянув, собрался в комок. В это время Сэм Квейн слегка повернулся во сне на своей узкой кровати, и в холодной груди змеи шевельнулся слабый отголосок сочувствия. Он понял, какое отчаяние объединяет этих двух одинаковых мужчин в их странной цитадели, где они сражаются против того, кого называют Сыном Ночи. Его наполнила внезапная жалость к Норе Квейн и маленькой розовощекой Пат.
— Я не причиню им вреда, — прошептал он. — Я не трону Сэма.
— Отличная была бы возможность уладить дела с Норой и убрать Сэма с дороги, — издевалась белая волчица. — Но он слишком близок к ящику и я не могу найти предлога, объясняющего его смерть сегодня. Займемся Спиваком. Надо остановить его раньше, чем он разгадает надпись.
Мучительно и напряженно Барби вернулся к парализующему облаку смертоносной вони, висящему около белого гипсового слепка. Он направил свои плотно сжатые кольца на пишущего человечка. Ибо из-за него Сын Ночи был в опасности, и сейчас все было не так, как раньше.
Он представил себе стоны и горе родителей Спивака, когда они получат известие о его гибели, но толстый маленький портной и его еще более толстая жена с их лавкой на Флэтбэш-авеню были существами из мертвого сна. Они уже ничего не значили, как и Бен Читтум в своем стареньком газетном киоске. Реальным было другое — его собственная дикая сила, Сын Ночи, который должен был вот-вот появиться, и жестокая любовь зеленоглазой волчицы.
Ник Спивак нервозно перебирал пачки желтых страниц. Потом он нетерпеливо отшвырнул их и нагнулся, чтобы рассмотреть слепок через карманное увеличительное стекло, как будто искал ошибку в сделанной копии. Вот он покачал головой, зажег и сразу потушил сигарету, с опаской нахмурившись, посмотрел в сторону Сэма Квейна.
— Господи, — пробормотал он, — как-то не по себе сегодня! — Оттолкнул слепок и опять согнулся над своими бумагами. — Если бы я только мог понять этот один проклятый иероглиф! — Он сжал зубами карандаш и наморщил лоб. — Создатели диска однажды уже взяли верх над этими дьяволами, и их открытие сможет сделать это опять! — его узкие плечи решительно поднялись. Посмотрим еще раз: если альфа обозначает…
Это было последнее, что он произнес. Барби протиснул свою плоскую голову между изнуренным лицом мужчины и заваленным бумагами столом. Три раза его длинное тело повернулось, а затем он напряг всю свою волю, чтобы уяснить себе связь с вероятностью и стать зримым.
Худое, впалое лицо Ника окаменело от ужаса. Покрасневшие глаза за очками вылезли из орбит. Он открыл рот, чтобы закричать, но неистовый удар длинной головы Барби сдавил горло. Воздух с шумом вырвался из груди. Он хватался руками за воздух, старался встать на ноги, тогда кольца сжались сильнее и грудь Ника сплющилась. В последнем отчаянном усилии слабеющие пальцы поймали гипсовый диск и бессильно ударили им по ребрам змеи. Барби оцепенел и почувствовал дурноту от его холодного прикосновения, а вонь, исходящая от диска, парализовала его силы. Судорожно сжатые кольца его тела ослабли. «А это ведь только слепок», — думал он, безвольно опускаясь на пол, и устало спросил себя, что же мог совершать сам Камень!