— Она знает, как зовут Сына Ночи.
Это ошеломляющее известие окончательно разбудило Барби. Беспокойно поеживаясь, он приподнял голову и вгляделся в темноту комнат. Его взгляд поймал четырехугольный отблеск от окна и узкую полоску желтого света под дверью. Он уверил себя, что совершенно проснулся и продолжает оставаться человеком. И все же под влиянием страха его голос звучал напряженно и сухо.
— Человека, которого боятся? Этого конспиратора… убийцу, тайного агента? Кто бы он там ни был — это о нем говорил Мондрик перед смертью?
— Наш ожидаемый Черный Мессия, — пронесся шепот.
Барби окаменел в своей постели.
— Кто он, — требовал он яростно, — как его имя?
— Полно тебе, Барби! — Ему показалось, что он слышит ее далекий мурлыкающий смех. — Неужели ты не знаешь?
У него захватило дух.
— Я, пожалуй, догадываюсь, — должно быть, это твой близкий друг — мистер Престон Трой!
Ответа не последовало. Вилл был один в темной комнате, он не спал и не перевоплотился. Слышалось быстрое тиканье его часов со светящимся циферблатом — было без двадцати минут пять. До рассвета оставалось еще два часа. Но он не собирался спать до восхода солнца. Не смел…
— Нет, Барби. — Тихий шепот поверг его в шок. — Сын Ночи — это не мистер Трой, но ты должен доказать свое право знать его имя. Ты можешь сделать это сегодня — если убьешь Ровену Мондрик!
Вилл замер, сердито натянув одеяло.
— Ты не можешь заставить меня навредить ей, — с горечью заявил он. — Ни наяву, ни во сне. Да и вряд ли Ровена вышла отсюда. Я вечером слышал, как она кричала у себя в комнате. Она ведь в палате для беспокойных больных, за запертой дверью. Там постоянно дежурят сестры. Она не могла выбраться.
— Но она выбралась. — Шепот был едва различим. — Она на пути к Сэму, чтобы его предупредить.
— Она никогда его не найдет, — усмехнулся он. — Старая, слепая женщина, выжившая из ума…
— Но она не сумасшедшая, — донесся до него отдаленный шепот. — Не более, чем другие заключенные здесь за то, что слишком много знают. Психиатрическая клиника — очень удобная тюрьма для таких врагов. Но твоя маленькая вдова сильнее, чем я думала, — потому что она родственна нам и обладает несколько большими возможностями, чем у людей.
— Она ведь старая, она слепая! — завопил Барби.
— Я знаю, что ее глаза не видят, — мурлыкала волчица, — потому что мы вырвали их! Но у нее развилось другое зрение — достаточно острое, чтобы обнаружить Сына Ночи. Она работала со старым Мондриком, и она знает слишком много.
— Нет! Ни за что! — Барби весь в испарине сел на край кровати и упрямо качал головой.
— Идем, Барби. Прими самый смертоносный вид, какой ты можешь. Пусть будут когти, чтобы повалить ее, и клыки, чтобы перегрызть ей горло. Потому что мы должны убить ее.
— Ни за что! — выкрикнул он хрипло, а затем понизил голос, чтобы не услышала сестра Хэллер, и с горечью прошептал: — С меня хватит, мисс Эйприл Белл! Хватит быть орудием твоих адских планов. Я покончил с убийством своих друзей… и с тобой.
— Неужели, Барби…
Содрогаясь, он вскочил с постели, и язвительный шепот замер. Его гнев и тревога сломали эту ужасную иллюзорную связь. Конечно, он не намерен, в бреду или в сознании, вредить Ровене Мондрик. Барби неуверенно ходил по комнате, все еще задыхаясь и обливаясь потом.
Чудовищный шепот на самом деле прекратился. Он остановился у двери, чтобы проверить это, и вдруг услышал рядом стон и всхлипывания. По коридору сновал вчерашний седобородый старик. Больше ничего не было слышно, пока этажом ниже не раздались хриплые выкрики.
Прислушиваясь, Вилл открыл дверь шире. Где-то кричали и другие люди, слышались возбужденные голоса женщин, топот ног в коридорах, хлопанье дверей автомобиля. Внезапно взвизгнул стартер, заревел мотор, заскрипели шины при слишком крутом повороте дороги перед выездом на шоссе.
Ровена Мондрик действительно ушла, — холодная уверенность в этом вдруг повергла его в оцепенение. Может быть, как, без сомнения, разъяснил бы учтивый Гленн, его собственное подсознание просто перевело все приглушенные признаки тревоги и поисков в шепот белой волчицы.
Молча Барби надел туфли и халат, помедлив, засунул свои ключи и тоненькую записную книжку в отвисающие карманы. Невозможно было разобрать, где правда и где иллюзия, невозможно уяснить себе, в чем состоит опасность для Ровены, — не смел он верить в злополучный шепот. Но на этот раз он намерен вмешаться во все, что бы ни случилось. И не в роли заложника Сына Ночи.
Что-то задержало его у двери. Неясный импульс заставил повернуться и посмотреть на высокую больничную кровать — она, к его вящей радости, оказалась пустой. С облегчением убедившись, что вблизи никого нет, Барби осторожно шагнул в пустой коридор и тихо побежал к верхней площадке запасной лестницы. Здесь он остановился, услыхав сердитый и гнусавый голос Банзела.