Барби больше не слушал. Немой страх кинул его обратно в машину. Он дал задний ход и с силой нажал на газ, рискуя разбить стоящий сзади автомобиль. Стукнувшись друг об друга, бампера заскрежетали, зазвенело стекло. Фары сзади погасли. Заискивающая интонация человека, стоящего на земле, мгновенно изменилась.
— Барби, стойте! — Раздался гневный вопль. Но Барби не остановился. Он опять переключил скорость, и машина легко объехала истерзанное сплющенное тело, оставленное белой волчицей. Колеса забуксовали на чем-то скользком, и смятый бампер задел за ограду, но не застрял в ней. Овладев управлением, Барби с ревом пронесся через мост.
Света сзади видно не было. Он подумал, что доктору Банзелу потребуется полчаса, чтобы вернуться в Гленнхейвен и позвонить, а утром полиция будет искать сбежавшего убийцу в красном больничном халате, водителя двухместной машины, запачканной кровью.
Неуверенно всматриваясь в мелькающие и сплетающиеся тени за границей слабого света от единственной фары, он не смог обнаружить белой волчицы. Старый автомобиль тянул, как сумасшедший, влево, стоило только Барби переключить скорость. Очевидно, что-то случилось во время толчка при аварии. Барби крепко сжал руль, преодолевая дьявольское сопротивление машины, пустил сопящий мотор на малую скорость и постарался молча обдумать положение.
Безысходное и горькое одиночество охватило его. Сзади лежала мертвая, растерзанная Ровена Мондрик. Он не мог противиться навязчивым воспоминаниям о студенческих годах, когда он и Сэм Квейн столовались в ее доме. Она, бывало, играла на пианино все, что им нравилось, заставляла мисс Уолфорд угощать их печеньем с молоком. Она спокойно и терпеливо выслушивала рассказы о всех их маленьких тревогах. Тягостная ностальгия высветила это время для Барби как самое счастливое из прошлых лет. Ровена была истинным и снисходительным другом, но теперь она ничем не могла ему помочь.
В сгущающихся сумерках сознания Барби преследовали зеленые глаза Эйприл Белл. Он вспомнил, что белая волчица звала его в «Тройан Армз» выпить за Сына Ночи. Страх толкал его поехать туда. Он вспомнил, что когда-то она собиралась угостить его кофе. Может быть, она сможет его выручить. Вилл хотел уже притормозить в поисках ее улицы, но экзотическая улыбка высокой рыжеволосой женщины в его воображении внезапно превратилась в кровавую усмешку волчицы с белыми клыками. И, содрогнувшись, он поехал дальше.
Ему некуда было деться. Мозг устал думать. Он свернул налево с дороги вдоль реки и, вырулив в конец пустынной улицы, поставил машину на свободном участке стоянки. Он оставался в машине до тех пор, пока холод рассвета не проник через красный хлопчатобумажный халат.
День пробудил его от мрачной апатии и отвлек от напряженных раздумий. Хотелось спрятаться от зеленоватой зари, и Барби вспомнил страх волчицы перед светом, и ту боль, которую сам некогда испытал от света, будучи серым волком. Сейчас свет не мешал ему, но стало видно деформированное крыло автомобиля, который наверняка будет разыскивать полиция.
Барби завел машину и, дрожа от холода, двинулся обратно через дорогу вдоль реки, выбирая самые пустые улицы, которые только мог отыскать вблизи университета. Один раз сзади показался желтоватый свет фар. Он ехал прямо, не смея прибавить скорость или свернуть в сторону. Когда чужая машина скрылась из виду, он с облегчением судорожно вздохнул.
Во второй раз Барби припарковался в аллее загроможденного двора, на полмили восточнее университетского городка. В сером полусвете удалось нащупать под сиденьем машины плоскогубцы и нацедить из радиатора ржавую смесь антифриза и воды, которой можно было смыть с рук засохшую кровь. Оставив машину, он торопливо пошел пешком по просыпающимся улицам, направляясь в бунгало Сэма Квейна.
Навстречу ему на велосипеде ехал мальчик, бросавший сложенные газеты в подъезды. Барби подавил отчаянное желание перейти на другую аллею. Он взял себя в руки и стал спокойно ждать на обочине, сделав вид, что только-только проснулся и вышел из дому.
— «Стар», мистер?
— Барби кивнул. — Сдачи не надо.
Мальчик вручил ему газету, другую бросил в подъезд сзади и нажал на педали, но Барби увидел взгляд, мимолетно брошенный им на красный больничный халат и мягкие серые туфли. Разносчик газет вспомнит это, когда услышит о розыске.