Барби понял, что пещера и будет убежищем Сэма. Она расположена далеко от проезжих дорог, но вполне доступна такому ездоку, как Сэм. В этой местности рос достаточно густой лес, чтобы спрятать автофургон, сделать его невидимым даже с воздуха. Там были вода и хворост для костра. Донести до пещеры свой драгоценный ящик Сэм был в состоянии. Как и тысячу лет назад пещера была естественной крепостью. Это все были доводы, а вывод пришел к Барби раньше. Сэм должен быть здесь.
Барби дважды по часу останавливался в местах, где мог скрывать свой черный «седан», и карабкался вверх, откуда была видна пустынная дорога позади. Никаких признаков преследования, но свежие следы шин среди сорной травы свидетельствовали, что Сэм здесь проезжал и должен быть где-то впереди.
После полудня Барби достиг каньона Биар. Утро стало теплым, но тяжелые облака спрятали солнце, поднявшийся южный ветер обещал дождь. Барби поспешил, боясь, что ливень затопит колею.
Автофургон был искусно спрятан в зарослях под высоким красным утесом, поднимающимся над каньоном Лаурель, и Барби едва на него не наехал, пробираясь между гранитным валуном и свешивающимся деревом. Он спрятал здесь и свой «седан» и вместе со своим тюком стал карабкаться вверх. Он шел не скрываясь, так как слишком хорошо знал Сэма: любая попытка подкрасться была бы самоубийством.
Нехитрые инстинкты человека не давали ему никакого ключа к ситуации, но интуиция, острая, как у волка, которым он по воле судьбы оказался, подсказывала, что Сэм Квейн был настороже, боясь за свою жизнь.
— Сэм! — В его оклике звучало доверие, — это Барби с провиантом.
Он судорожно сглотнул слюну, но облегченно вздохнул, когда беглец неожиданно близко выступил из гущи низкорослых дубов с красными листьями. Его худое тело казалось смертельно истощенным, но большая рука с револьвером выглядела столь убийственно твердой, сколь жестко и непоколебимо звучал его голос.
— Барби! Какого черта ты здесь делаешь?
— Я просто принес тебе кое-какие вещи. — Барби, держа руки вверх, быстро повернулся, чтобы показать мешок. — Не беспокойся, я спрятал машину и, как и ты, следов не оставил. Нора прислала тебе записку.
Изможденное загорелое лицо Квейна не смягчилось.
— Я должен был убить тебя, Барби. — Низкий твердый голос звучал жестко и странно. — Я должен был убить тебя давным-давно — или доктор Мондрик должен был это сделать. Но, похоже, ты не такой уж мерзавец — предостерег Нору, и это спасло меня от полиции вчера, да и вещи мне действительно нужны.
Барби сделал несколько шагов с поднятыми вверх руками, но направленный на него пистолет заставил его остановиться.
— Сэм, теперь то ты можешь мне поверить. — В его голосе слышалась мольба. — Я ведь хочу помочь, — если ты только мне расскажешь, что все это означает. Вчера я поехал в Гленнхейвен. Я думал, что схожу с ума. Может, и так, но, По-моему, тут дело не в этом.
Покрасневшие глаза Квейна настороженно сузились.
— Не в этом, — подтвердил он, — совсем даже не в этом.
Темнеющие облака опустились с вершин, и теперь сильный южный ветер с каньона Лаурель принес холодную влагу. Вверху грохотал гром, и первые крупные капли дождя зашуршали в красных листьях дуба; ледяной дождь оросил их лица.
— Возьми тюк, прочитай послание Норы и, пожалуйста, позволь тебе помочь.
Наконец, Сэм Квейн неохотно опустил пистолет.
— Пошли, спрячемся от дождя, — проговорил он резко. — Не знаю, какую часть всей этой чертовщины ты выполнил сознательно, какую нет. И насколько можно тебе доверять… Но, скорее всего, хуже, чем есть, не будет. Я расскажу тебе то, что знаю.
Пещера сама по себе снизу была незаметна, ее выдавал лишь дымок, как в древние времена.
Сэм Квейн указал направление револьвером и остался ждать наверху карабкающегося с тяжелым тюком Барби. Они поднимались по наполовину скрытым ступенькам к выдолбленной водой расщелине, где один вооруженный человек мог сдерживать нападение ста.
Пещера представляла собой длинную горизонтальную щель над узкой лестницей. Она образовалась между двух пластов песчаника.
Потолок был черным от дыма древних костров. Барби увидал помятый деревянный ящик из Азии, спрятанный в дальнем углу, где потолок приближался к полу. Он уронил тюк, с надеждой взирая на этот грубо сколоченный ящик.