С облегчением осознав, что кости целы, Барби смог подняться. Как ни удивительно, на помятом и ноющем теле крови не было. Он содрогался от ледяных укусов ветра с дождем, но кое-как потащился к мостовой. И тут над ним завыла белая волчица.
Он попытался удалиться от нее с ее торжествующим воем, но его пронзила болезненная дрожь. Он споткнулся о сырой камень и никак не мог встать. Беспомощно держась за валун, с которого капала вода, Барби глядел снизу вверх на лоснящуюся волчицу.
— Так, Барби! — Она остановилась на краю дороги в том месте, где машина сорвалась вниз, и насмешливо смотрела на него зеленоватыми глазами. Голос принадлежал Эйприл Белл, и в нем сквозило участие. — Значит, ты пытался удрать?
Он бросил в нее горсть гальки.
— Будь проклята! — всхлипнул он. — Неужели ты не дашь мне даже умереть?
Не обращая внимания на его рассерженный возглас и не достигший цели бросок, она грациозно спрыгнула на камень косогора. Он пытался приподняться, держась за бугристый валун, но сознание помрачилось. Потом Барби почувствовал ласковое прикосновение ее лап, приятный аромат ее влажного меха, прильнувшего к нему, и тепло языка, лизавшего его лицо.
— Убирайся! — Он с трудом сел и слабо оттолкнул ее. — Какого черта тебе от меня надо?
— Только помочь, раз ты нуждаешься во мне, Барби. — Она села перед ним, и улыбка обнажила ее белые клыки. — Я следовала за тобой, чтобы ухватить связь с вероятностью и помочь тебе освободиться. Я знаю, что это неприятно и болезненно, но тебе скоро будет лучше.
— О! — с горечью пробормотал он. — Неужели?
Расслабившись, он облокотился на неровную поверхность скалы и смотрел на нее. Она подняла стройную переднюю лапу, ее зеленоватые глаза светились дружелюбием. Она была прекрасна, как в образе рыжеволосой девушки, так и в виде грациозной волчицы с белоснежным мехом. И все же он попятился от нее.
— Иди к дьяволу! Неужели ты не дашь мне умереть?
— Нет, Барби, — она отрицательно покачала головой, — теперь ты никогда не умрешь.
— Как! — вздрогнул он. — Почему?
— Потому что, Барби. — Ее острые уши вдруг поднялись, она мгновенно настороженно повернулась. — Когда-нибудь я скажу тебе, — промурлыкала она тихо, — а сейчас я чувствую, что формируется еще одна связь с вероятностью, которую надо использовать. Она касается твоего друга Сэма Квейна, но он уже не сможет тебе навредить, я вернусь.
Ее быстрый холодный поцелуй поразил его. Волчица взбежала вверх, на дорогу, оставив его лежать. Ее дразнящие глаза преследовали ошеломленного, растерянного Барби. Ему стало не по себе. Даже в смерти ему было отказано. Он не мог понять многое. Ему бы хотелось, чтобы Эйприл Белл рассказала подробнее о теории комплекса свободного разума и связи поступков и разума через контроль вероятности. Возможно, она напрягла контроль вероятности, чтобы спасти его, как они оба напрягли его другим путем, чтобы вызвать смерть Рекса Читтума. Единственное, что он понял, — его самоубийство не удалось.
Барби долго лежал, дрожа под мелким дождем, слишком несчастный, чтобы думать, ожидая появления белой волчицы. Но она не пришла. Наконец, он почувствовал, что силы к нему возвращаются. Стоны грузовика, ползущего в гору, заставили его подняться в надежде получить защиту от дождя.
Он всматривался в ослепляющий туман фар, отчаянно махая рукой, но водитель с мрачным лицом лишь нахмурился. Барби потряс кулаком и закричал. Водитель направил на него машину, как бы собираясь раздавить, а затем проехал мимо.
Тяжелое колесо слегка задело его, а машина продолжала тяжело подниматься в гору. Сзади стало видно, что кузов пуст. Внезапный импульс заставил Барби побежать вслед и в момент торможения, ухватившись за борт, взобраться на грузовик.
В кузове под черным тентом была лишь куча одеял с затхлым запахом, которые, вероятно, использовали для того, чтобы покрывать перевозимую мебель. Барби зарылся в них, сел, скорчившись, на пол и грустно наблюдал за убегающей дорогой.
Позади оставалась окутанная тьмой шоссейная дорога, плыли первые разбросанные в отдалении фермы и одинокие огни автостанций на перекрестках. Впереди был Кларендон. Он понимал, что полиция будет искать его. Теперь они знали от Троя, как выглядела заимствованная им одежда. Но он был слишком подавлен, чтобы думать о плане спасения.
Укрыться было негде. Даже смерть захлопнула перед ним свои двери. В нем остались только животное желание спрятаться от холодного дождя и страх перед возвращением белой волчицы.