Она снова встала на четыре лапы и грациозно изогнулась у его колена.
— Пойдем.
Он пытался сопротивляться, но пальцы, охватившие железо кровати, разжались. Вернулось желание обрести крылатую мощь птерозавра, изображение которого он видел на рекламе нефтяной фирмы, и сразу же превратилось в страстное обжигающее нетерпение.
Его тело вздувалось и росло. Превращение было легким, потому что вся неловкость и боль исчезли, и он почувствовал себя свежим, сильным и диким.
Рядом с ним перевоплощалась и волчица. Она выросла, обрела две изящные ноги; округлость ее белого тела и шерсть пропали, она откинула огненно-рыжие волосы с обнаженных плеч. В страстном нетерпении Барби схватил стройную женщину кожистыми крыльями и поцеловал ее в холодные нежные губы гигантским ртом ящера. Смеясь, она звонко шлепнула его ладонью по твердой, покрытой чешуей голове.
— Сначала у нас другое свидание. — Она выскользнула из его сложенных крыльев и села верхом на бронированную спину. — Свидание с вероятностью и твоим старым другом — Сэмом Квейном.
Барби посмотрел на укрепленное окно, и стекло растаяло. Он проскользнул через отверстие с низко пригнувшейся девушкой на спине и, схватив могучими когтями подоконник, на мгновение обернулся, с легким содроганием и отвращением ища позади безобразную человеческую оболочку. К некоторому его удивлению, на белой больничной кровати ничего не было. Этот пустяк, тем не менее не обеспокоил его. Приятно было снова быть сильным, свободным и ощущать на спине сидящую верхом Эйприл.
— О, мистер Барби! Он услышал голос запыхавшейся сестры Халлер и ощутил неприятный свет из открытой двери. Ее лицо комически исказилось, когда она осматривала углы пустой комнаты и заглянула под кровать, держа иглу для подкожной инъекции. — Да где же вы?
У Барби возникло демоническое желание проявиться и показаться ей, но Эйприл Белл с упреком похлопала его по чешуйчатому боку. Оставив сестру Хэллер в растерянности, он расправил черные крылья и неуклюже бросился из окна.
Ночь все еще была пасмурной, и свежий южный ветер принес моросящий ледяной дождь, но его новые обостренные чувства позволяли хорошо видеть. Сырость и холод только подстегивали его, а слабость и усталость исчезли. Сильные и легкие крылья, разрезающие сырой воздух, уносили ведунов на запад.
Внезапно послышался лай собаки из домика фермера под ними. Пикируя, Барби своим свистящим криком подавил лай и восстановил тишину. Радостное ощущение своей силы поднимало его крылья. Вот это была жизнь! Все его конфликты и сомнения остались позади. Наконец он был свободен.
Внизу, в обход окутанных ночью гор, двигались огни автомобилем и мерцали фонари. Барби оценил обстановку и понял, что у полицейском облавы надежда на успех невелика. С тех пор как он покинул Сэма Квейна в пещере, потоки воды, сорвавшись с более высоких каньонов, превратили каньон Лаурель в совсем неприступное место, покрыли его белой пеной и валунами. Люди шерифа задержались у переправы.
— Им никогда его не поймать, — пробормотала Эйприл Белл. — Придется использовать связь с вероятностью, чтобы помочь Сэму Квейну поскользнуться на скалах и разбиться.
— Нет, — неохотно пробормотал Барби, — я этого не сделаю.
— Полагаю, что сделаешь, когда увидишь, что случилось на Сардис-Хилл.
Странное чувство страха напрягло его крылья, когда он снова направился на запад, следя за темной лентой шоссе, бегущего между складками высоких гор. Он парил над узким седлом ущелья и низко кружился над крутизной, высматривая что-то вдали своими непривычными глазами ящера.
Над крутым поворотом шоссе, рядом с мостовой остановились три автомобиля и черная санитарная машина. На краю дороги стояла небольшая группа любопытных, вглядывающихся вниз, на косогор, на развалины «седана» Фонда. Два человека в белом укладывали кого-то на носилки.
Барби увидел это, и его затрясло от страшной догадки.
— Твое тело, — тихо сообщила ему девушка. — В нем теперь нет нужды, так как твои возможности возросли. Я установила связь с вероятностью, пока ты спускался с горы, и помогла тебе освободиться.
Люди накидывали одеяло на того, кто был на носилках.
— Освободиться, — прошептал Барби, — ты хочешь сказать — умереть?
— Нет, — утешала Эйприл Белл, — теперь ты никогда не умрешь, если только мы убьем Сэма Квейна, пока он не научился пользоваться своим оружием. В настоящее время ты первый из нас, достаточно сильный, чтобы выжить, но при этом человеческое начало все же делало тебя слабым и несчастным. Настала пора отделиться.