— А другие?
— Видите старика с трубкой — от волнения он никак не может зажечь спичку? Это Бен Читтум. Дед Рекса, у него больше никого нет. Продает газеты в киоске прямо напротив редакции «Стар». Он платил за Рекса в школе, пока Мондрик не назначил ему стипендию.
— А остальные?
— Коротышка в длинном пальто — отец Ника Спивака. Важная черноволосая дама — миссис Спивак. У них ателье в Бруклине, на Флатбушстрит. Ник у них единственный сын. Уже перестал говорить «мамочка» и «папочка», но все равно ужасно привязан к ним. Родители невероятно переживали, когда Ник снова уехал в эту экспедицию. Они написали мне, должно быть, дюжину писем, выспрашивая, не получал ли я каких-нибудь известий. Специально прилетели утром из Нью-Йорка, чтобы встретить его. Думаю, Ник дал им телеграмму.
Остальные — друзья и люди из Фонда. Вон профессор Фишер с кафедры антропологии университета. А рядом — доктор Беннет, который отвечает в Фонде за…
— Кто эта блондинка, — перебила Эйприл Белл, — которая вам улыбается?
— Нора, — мягко сказал Барби, — жена Сэма Квейна.
Он познакомился с Норой одновременно с Сэмом — на встрече первокурсников в первую неделю в Кларендонском университете. И сейчас, через четырнадцать лет, в ее глазах светились те же приветливые искорки. «Почтенная улыбчивая дама, ожидающая возвращения супруга, — подумал Барби, — так же взволнована, как тоненькая девушка на университетском вечере, только что открывшая для себя новый студенческий мир».
Барби повел к ней Эйприл Белл, обходя стороной Ровену Мондрик с ее бдительным стражем. Нора снова взглянула на небо и направилась им навстречу, ведя за руку малышку Пат.
Патриция Квейн только что достигла пятилетнего возраста и гордо осознавала всю значимость этого события. У нее были светлые голубые глаза и льняные волосы, как у матери, но при взгляде на ее упрямое розовое личико нельзя было не вспомнить квадратный подбородок Сэма. Она все время поворачивалась назад и смотрела в темнеющее небо.
— А с папой там, наверху, ничего не случится в такую холодную
ночь?
— Нет, конечно. Сейчас с ним ничего не может случиться, — однако голос у Норы звучал совсем не так беззаботно, как ей хотелось бы. Она с тревогой повернулась к Барби: — Ты думаешь, они еще надолго задержатся, Вилл? Сколько же можно ждать? Я по глупости решила поискать что-нибудь про Алашань в библиотеке у Сэма и с тех пор не сплю по ночам. Два года! Боюсь, Пат уже не узнает отца.
— Я узнаю, мама! — Упрямый голосок малышки напомнил суровую манеру Сэма. — Я узнаю своего папу!
— Вот он! — Барби услышал шорох шасси по дорожке. Мучительное волнение встречающих уже давно передалось ему, и сейчас он наконец почувствовал долгожданное облегчение, и улыбнулся успокоившейся вместе с ним Норе. — Они благополучно приземлились и сейчас подъедут.
Он взял за меховой рукав Эйприл Белл и опасливо взглянул на Ровену Мондрик, — Тэрк опять недобро скалился на девушку с голубоглазым котенком.
— Нора, это мисс Эйприл Белл. Учится писать берущие за душу сенсации для «Колл». Все, что ты скажешь, может быть обращено против тебя.
— Ну, вы скажете, Барби! — очаровательно запротестовала Эйприл. Однако когда глаза обеих женщин встретились, Барби словно огнем обожгло. Так разлетаются искры от вращающегося точильного камня, когда к нему прикасается металлическое лезвие. Ангельски улыбаясь, они пожали друг другу руки.
— Милая! Я так рада с вами познакомиться.
Они уже смертельно ненавидели друг друга.
— Мама! — восторженно воскликнула Пат. — Можно, я поглажу киску?!
— Нет, деточка, не надо.
Но девочка вытянула розовую ручку быстрее, чем Нора успела ее удержать. Котенок вытаращился на нее, фыркнул и ударил когтистой лапкой. Едва сдерживая слезы от боли, Пат прижалась к матери.
— О, миссис Квейн, извините, — запела Эйприл Белл, — мне очень неудобно, что так получилось.
— Вы — плохая, — заявила Пат.
— Смотрите! — мимо них энергично прохромал Бен Читтум, показывая своей трубкой в темную мглу. — Вот самолет подъезжает по дорожке.
Спиваки побежали за ним.
— Наш Ник, мама! Наш Ник снова дома после этой ужасной заморской пустыни.
— Мамочка, пойдем, — Пат нетерпеливо потянула Нору за рукав. — Папа приехал, я его узнаю!
За шумной группой медленно шла Ровена Мондрик, гордая и спокойная. Она казалась совсем одинокой среди этих людей, хотя за руку ее держала маленькая мисс Уолфорд и бдительно охранял огромный пес. Ее полускрытое темными очками бледное лицо выражало одновременно такой невыносимый страх и надежду, что Барби отвел глаза.