Пантелей рассмеялся:
- Вот оно что! Воскрешаете старую легенду, будто по молодости я застрелил старшего Смирнова. Сидел я за другое. Правда, тоже угрозы, шантаж должникам вешали. Угрозы здоровью некоторым непорядочным людям, никак не угрозы убийством.
- Кстати, некоторые люди, Пантелей Евстахиевич, здоровью которых вы, как подозревают, угрожали, за невозврат долгов или оскорбление личности, в период вашего становления, юности, так сказать, что, впрочем, не доказано, и извините, если чем – то задеваю вас, позже умерли.
Звир выразительно посмотрел на Митрохина. Тот не решился продолжать.
- Следствие опасается за жизнь людей, так или иначе связанных со Смирновыми. Я имею в виду, помимо Смирновых, их жен и детей. Ваша сестра – жена младшего Смирнова.
Звир фыркнул:
- Скажите честно, Александр Николаевич, Олег доносит на меня папе? Гундерман выдернул бы, как – нибудь, сына из охранного бизнеса. Не солидно как –то! Я один Олегу помогаю.
- Как вы Олегу помогаете, Пантелей Евстахиевич?
- Работает вот он у меня.
- Пантелей Евстахиевич, у вас всегда есть возможность избавиться от Олега. Если вы позволяете ходить ему за вами по пятам, значит, это вам зачем – то нужно… Следствие опасается за жизнь и вдовы старшего Смирнова. У нас есть информация, что вы с ней встречались?
- С Мирой Утешиной? Мира живет в Жмеринке, в Украине. Прячется “позора“, как она выражается, повторного замужества. На мой взгляд, ничего необычного с Мирой не произошло. Могла бы оставаться и в Волгограде, где, приезжая к родственникам отдыхать на лето, Гундерман ее соблазнил и бросил. А потом цинично выдал замуж за сына – старшего Смирнова. Давыд Семенович всеядный. Не исключаю, что свекор со снохой поступил и в другой последовательности. Об этом лучше расспросить свояченицу Смирновых – родную сестру Миры Утешиной – Елену Владимировну, жену психиатра Арнольда Оскаровича… Мира мне близка. Я ее по – детству любил. Мать хотела выдать ее за меня замуж. Сговор с Мириными “родителяит “ тоже был. Там отдельная история… Хотят убить Смирновых? Бред какой – то! На пляже, вдоль которого идем, половина Смирновых. Попробуйте вычислите!
- В системе ЕМИАС максимум запросов, к какому специалисту Смирновы обращались за медицинской помощью.
- Ищите тогда медика!.. Если я помог вам, Александр Николаевич, информацией о Мире Утешиной, ее нахождении в Жмеринке, я рад. Я прямо воображаю, как неизвестный серийный убийца пробирается в интернат, чтобы убить мать Смирновых. Он, наверное, в маске. Пробирается ночью. Тряпкой с хлороформом усыпляет охранника. С предосторожностями входит в палату. Товарка Смирновой спит. Из лотка на сестринском посту убийца украл шприц. Он вводит содержимое в трубку капельницы. Бабка просыпается. Ничего не понимает. Вне себя. Начинает вопить нечто неопределенное. Убийца выволакивает ее в коридор и выбрасывает в пролет лестницы. Я прямо вижу здесь замаскированного клинического ординатора или аспиранта Дениса Арнольдовича, решившего уничтожить Смирновых, чтобы отмыться их крови, генов. Идите… к Арнольду Оскаровичу.
- Мы знаем, куда нам идти, Пантелей Евстахиевич. Спасибо за информацию об Утешиной. Откуда вы знаете, что Арнольд Оскарович тоже сын Гундермана?
- Отчество – Оскарович – в заблуждение меня не ввело. Разведка и у меня есть.
- Испытываете вы меня что ли, Пантелей Евстахиевич? Арнольд Оскарович – племянник Гундермана, не сын. Вам это должно быть известно… Хорошо, я тоже вам скажу. На камерах видеонаблюдения фигура убийцы матери Смирновых была женской. Женщина в халате медицинской сестры.
К Пантелею Звиру подбежал отдыхающий с вопросом о росте цен.
- Денис – не Арнольдович, а Антонович! – от машины следственного комитета крикнул Звиру Митрохин.
55
Родственники к дому Оксаны. Хозяйка показывала на занавешенные окна:
- Там Глеб Евстахиевич со своей кралей и прячется.
- Долго они не выходят? – спросил Пантелей.
- Почти три месяца.
- Кто продукты доставляет?
- Доставка.
- И вы с Олегом не можете в собственный дом зайти?
- Выходит, что так… Глеб – брат. Родного брата не выгонишь.
- А меня, другого родного брата, ты отважилась попросить помочь через квартал. Я тут, как дурак, регионы объезжаю, рейтинг поддерживаю, а мне нож в спину родня воткнула! – Пантелей звонил, потом стучал в дверь особняка. Родственники и охранники стояли двумя группами. Олег “мигрировал от одной группы к другой.”. Он поглядывал на Пантелея с Серафимой и Оксаной, желая подойти, но его не звали.
- Брат, открывай! – крикнул Пантелей.
Дверь открыл поправивший, с отекшим лицом Глеб. Он был в домашнем пестром халате и тапочках на босу ногу. Почти оттолкнув брата, Пантелей вошел в дом. В зале стояла с округлившейся талией Станислава Ходченко.
- Работу в Кредитном банке завалили. Уединились: персональный менеджер и банковский VIP – клиент. Пьешь?!. Забыл, что я тебя, вместо себя, Глебушка, продавил в председатели правления?
- Это мой выбор, Пантелей. Если мы закрылись от мира, значит, нам так лучше!
- Пантелей Евстахьевич, Гаятама Сакъямуни… - начала Станислава.
- Пошла вон! – отрезал Пантелей.
- Я вижу, брат, у тебя одна библиотека: читать санскрит на заднице своей пассии. Она перевела тебе, что у нее на пояснице выколото?
- Пантелей, позволь переговорить с сестрой. Надеюсь, Оксана нас из своего дома не выгонит. А, сестра?
Оксана задохнулась от гнева:
- Я не на всю жизнь пускала тебя сюда, Глеб. Ты не в критической ситуации, чтобы здесь безобразничать, пить мое вино…
- Я тебе заплачу.
- Мне платить не надо, Глеб. Просто уйди.
Глеб огляделся:
- Хорошо. Мы со Стасиком уйдем, если вы так настаиваете. Но учтите, ваше поведение, Пантелей и Оксана, поведение… не по родственному!
- Мозг включи, Глеб! - сказал Пантелей. – Приведи себя в порядок. Поезжай в банк. У нас новые неприятности. Насел Митрохин. Следствие роет предполагаемое убийство Юлии Викторовны - матери Смирновых.
- Про эту байку я по телеку слышал. Мой бывший тесть – Гундерман охвачен сенильным бредом преследования. Проецирует на себя чужие опасности. Гундерман заказал неоправданное следствие по ожидаемой смерти его бывшей жены. Сколько ей жить? Уже неприлично жить в том возрасте, что он и его бывшая.
- Юлия Викторовна – чересчур въедливая персона. Она и сама в вечном стрессе жила, и других накачивала. Поссорилась с кем – то в интернате, вот ей аппарат жизнеобеспечения и отключили. Я сама бы ей отключила, будь по – прежнему ее невесткой, - сказала Серафима.
- Страшные слова! – усмехнулся Пантелей. – Интересно, какую смерть ты Гундерману желаешь в ответ на его известное снохачество? Как бы ни было, Гундерман – влиятельный человек. И, если он бредит, другим выгодно делать вид, что он логичен, и в вправе заинтересовывать следствие выяснить обстоятельства смерти матери его детей, сыновей и дочери.
Пантелей повернулся к Оксане:
- Сестра вызови уборку. Клиниг в студию! Я коммуну бездельников на твоей жилплощади прикрываю. Не будем дожидаться, когда деньги у них на кредитных картах закончатся.
Глеб пошел за Станиславой. Бросил негодующий взгляд на Серафиму и ее сына Сашу:
- Беременеть и рожать в нашем анклаве дозволено лишь избранницам альфа – самца.
Станислава Ходченко отстранила Глеба, вышла к остальным:
- Ваше дело подозревать меня в меркантильности, когда на свет смотрите через призму банковских билетов. Но то, что в вашей семье происходит, перешло в паранойю, фарс. Моя девичья фамилия – тоже Смирнова. Для вас это имеет сакральное значение. Вы, Звиры, сошлись со Смирновыми в смертельной, взаимно спровоцированной склоке, где любые средства хороши. Прямо тотальная война Монтеки и Капулети. Звиры, вы проигрываете. Ваша фамилия редкая, а Смирновыми разве что собак не называют.