– Они говорят, каменоломню закроют.
– Добрый вечер. – Амбрас повернулся к Телохранителю, поднял бутылку – дескать, твое здоровье! – и отхлебнул глоток.
– Они говорят, каменоломню закроют, – повторил Беринг, не здороваясь.
– А что в этом ужасного? – Амбрас обмакнул в масло кусок хлеба и бросил серому догу, тот поймал лакомство на лету и мгновенно проглотил.
– Увольнения… Они говорят, это только начало. Совсем рассвирепели. Готовы были камнями меня забросать.
– Рассвирепели? Да они всегда такие. Ты их успокоил?
– Мастер-взрывник унял их… Это вправду только начало? А ведь вчера речь шла просто о временной приостановке.
– Нет такого рудника, который бы однажды не иссяк. Всё когда-нибудь закрывается, любая дыра, даже зарубка, которую ты проделал в скале.
– Они боятся, что в таком случае в Моор скоро перестанут приходить транспорты с продовольствием, с медикаментами.
– Ну и что? – Амбрас говорил все громче. – У них же есть свекла. Виноград растет, в озере полно рыбы, а самые эффективные лекарства так и так делают из дикорастущих растений. Мы в лагере годами жрали брюкву…
– …а нынче вечером выпили в одиночку уже вторую бутылку, – перебила Лили вскипающий гнев тем оживленным тоном, который опять заставил Беринга ощутить, как он далек от доверительности, какая существовала между этими двумя.
– Управляющий без каменоломни. – Беринг посмотрел Лили в глаза. – Что станется с управляющим каменоломней без этой каменоломни?
– …и с его Телохранителем, ты это имеешь в виду? – подхватил Амбрас. – Не беспокойся, сударь мой, щебеночных карьеров и на равнине хватает.
– Мы что же, уедем на равнину? – Хотя Беринг только теперь разглядел, что Амбрас совершенно пьян, ему вдруг почудилось, будто он стоит на краю своего мира, у моря, которое знал лишь по картинкам. В точности такое же возбуждение охватывало его, когда он с закрытыми глазами сидел перед проигрывателем, слушая музыку Паттона. На равнину. Он покидал приозерье один-единственный раз, двенадцать не то тринадцать лет назад, когда даже дети и подростки присоединились к большому паломничеству в Бжезинку – на церемонию освящения поминального дома, величайшего из воздвигнутых в годы Ораниенбургского мира; из бревен и досок сотен лагерных бараков построили этот деревянный собор, на стойках и пятнистых стенах которого были выжжены имена, а то и просто номера миллионов погибших… Имена и номера – от фундамента до самого купола.
Паломники так и не добрались тогда до этого высокого, как башня, сооружения. Они, правда, одолели Ледовый перевал и, совершив с молитвами еще один дневной переход, уже видели в дымке глубоко внизу кукурузные поля, дороги и серый город, но затем по приказу коменданта района повернули назад, через перевал, потому что Армия проводила в этих местах облаву на мародеров и снайперов-одиночек. Но Беринг не забыл зрелища длинной вереницы ажурных мачт вдали, как не забыл и прямую, точно стрела, линию, прорезающую поля, пастбища и перелески и временами серебристо взблескивающую на солнце; кто-то из паломников благоговейно сказал тогда: это, мол, рельсы железной дороги, и бегут они к морю.
– Да, сударь мой, мы уедем на равнину, если Армия предложит нам тамошний щебеночный карьер, – сказал Амбрас. – Мы уедем на равнину, если так захочет Армия.
– Ах! Господа переезжают! – воскликнула Лили. – Озерный воздух вам уже не на пользу?
– Что ни говори, воздух тут редеет, – сказал Амбрас. – Тебе бы тоже не мешало загодя поискать новую башню. – И, приподняв бутылку, допил ее – за здоровье Лили.
– Новую башню? На равнине? Я на равнине и так часто бываю. Если уж уезжать, то куда-нибудь подальше. Далеко-далеко.
– Опять в Бразилию? – ухмыльнулся Амбрас.
– К примеру, в Бразилию, – очень медленно и серьезно проговорила Лили.
– Ну, тогда в добрый путь! – Амбрас уже откровенно смеялся.
– Ты небось аккурат туда и направляешься. – Беринг, по обыкновению невпопад, включился в разговор. Он слишком туго соображал. Когда Лили и Собачий Король разговаривали между собой, он, как нарочно, умудрялся ввернуть реплику или шутку совершенно не ко времени и не к месту. – Уже навьючила на лошадь заокеанский багаж?
– Я здесь из-за тебя. – Лили и на сей раз пропустила его шутку мимо ушей. – Целый час тебя жду. Я нашла твоего отца на Ледовом перевале. Он играет в войну.