Также задницей назад пячусь к выходу, наставив пистолет на молчаливых мужчин.
— Можем идти, — Крис кивает, и мы вместе покидаем хранилище, лишь на последок сказав инкассаторам, — Извините, но вам придется посидеть здесь чуточку подольше.
И с силой закрываем тяжелую дверь и включаем блокировку на ней. Отходим чуть подальше и активизируем сигнализацию. Замечательно. А затем разворачиваемся и со всех ног бежим обратно, только перед основным залом притормаживая и осторожно заглядывая внутрь.
Но здесь все по-прежнему.
— Можем идти! — громко сообщает Крис.
И Дейв, дождавшись, когда мы с ним поравняемся, начинает отступать к выходу следом. А Дик решает импровизировать.
— Ты пойдешь со мной, красоточка, чтобы твой друг не успел раньше времени вызвать полицию, ясно? — говорит он ей и облизывает ухо, от чего девушка в ужасе дергается.
— Мы поломали их рации и разбили телефоны, — рычит на парня Дейв.
— И что? Предосторожность не помешает. К тому же уж больно она мне понравилась, — ржет во все горло парень.
Времени на препирательства нет, и мы молча синхронно отходим к дверям. А тут уже резко выбегаем и подлетаем к машине, которую Чарли давно развернул и подогнал к самому входу. Номера у нас замазаны, а на сам автомобиль наложены чары для отвода глаз, и даже если кто-то сумеет разглядеть, куда именно мы садимся, он увидит вместо спортивной красной машины голубой обшарпанный седан.
— Эх, прости, крошка, но дальше нам не по пути, — произносит Дик и засосав на последок девушку, резко ударяет ту по голове, от чего она теряет сознание и падает прямо на асфальт, а парень садится следом за всеми нами.
Чарли тут же трогает с места и мчит во весь опор.
— И стоило устраивать это представление? — устало спрашивает Дика Крис. — Мы ведь не планировали заложников.
— Так мы ее так и не взяли. К тому же, Дейв говорил, что вчера оператор был парень, а сегодня оказалась такая аппетитная красотка. Как же мне пройти мимо? А вдруг это любовь с первого взгляда? — ржет парень. — Да и лишняя гарантия дополнительного нам времени.
Мы дружно закатываем глаза, Дик неисправим. Но главное, дело сделано.
— Брошь у тебя?
— Обижаешь, естественно, — отвечаю я и выуживаю из мешка драгоценное украшение. — Ауч. Она ударила меня током. Значит, волшебная.
— Теперь понятно, почему она вдруг понадобилась Пьянци, — говорит Дейв.
И на этой фразе меня почему-то прошибает холодный пот. Кажется, я упускаю какую-то важную деталь, настолько важную, что она может сыграть со мной опасную шутку в будущем, но какую?
— Что с тобой, Алан?
— Точно не знаю, но интуиция, она неспокойна, словно какая-то задница нам грозит из-за этой маленькой вещички.
— Да ну, брось нагнетать. Все хорошо прошло, и это главное, — хлопает меня по плечу Крис.
— Да, хорошо, — на автомате отвечаю я, но сердце так и стучит в бешенном ритме.
24
POV Абигейл
Иду рассеянно по коридорам и не вижу абсолютно ничего. Половина занятий уже прошли, Марка действительно не было видно, как и обещал Алан. Можно не вздрагивать, когда кто-то подходит сзади или обращается ко мне по имени. Судя по тому, что я случайно услышала из разговора девчонок из группы, Марк и не вернется в академию. Все в курсе из слухов, что его исключили за серьезную провинность, но никто не знает, за что именно. И я безумно этому рада. Ведь от фальшивого сочувствия к моей скромной персоне до открытого осуждения было бы рукой подать в этом случае. Но народ лишь что-то слышал про то, что Марк баловался запрещенными зельями. И все. Без подробностей.
И мне совершенно точно необходимо поблагодарить Алана.
Алан… Моя основная головная боль, мое проклятие и благословление. Совершенно непонятно у нас все с этим парнем. Вернее, не у нас, а у меня, потому что никаких нас нет и быть не может, о чем он мне и сказал в субботу ночью. Как раз во время того, как целовал мою грудь.
И я вновь проваливаюсь в воспоминания.
Перед глазами все еще стоит Пенелопа, демонстрирующая за обедом новое белье и от души веселящаяся моей реакцией, а в комнату внезапно входит блондин собственной персоной. Его не смущает, что на дворе ночь, что я практически голая в той дурацкой ночной рубашке, будь она трижды неладна. Его абсолютно ничего не смущает, как обычно. Он победитель по жизни и привык вести себя так везде и со всеми. И в тот момент времени ему надо было срочно подать меня под сливочным соусом.
Я пытаюсь его оттолкнуть, видит Мерлин, несколько раз пытаюсь, но в итоге сдаюсь. И даже с каким-то особым внутренним мазохистским наслаждением падаю на собственную кровать, чувствуя не прекращающиеся поцелуи и ласки на каждом оголенном участке тела и под тонкой тканью, практически ничего не закрывающей. Кожа в местах свежих прикосновений горит огнем, пульс разгоняет кровь по венам все сильнее и быстрее, а в самом низу живота словно разгорается большой пульсирующий шар, который в конечном счете и становится центром всех моих мыслей и ощущений. С каждой минутой, с каждым новым касанием блондина, в голове все отчетливее стучит: «Коснись там, ласкай там, войди в меня». Но он почему-то совсем не торопится, каждый раз в последний момент резко убирая руку и заводя ее за наружную поверхность бедра, постоянно лишая внутреннюю такой горячо необходимой ласки.