Совершенно точно ничего не сможет испортить мне сегодня настроение.
— Эм, Абигейл, — догоняет меня в коридоре девушка, с которой совершенно точно мне не о чем разговаривать.
— Чего тебе, Пенелопа!? Я спешу, — отвечаю резко.
Может, я и груба, но раньше от этой смуглой девицы ничего хорошего не замечала.
— Да мне просто поговорить надо с тобой, — мнется та.
— Нам не о чем говорить. Если это какая-то очередная гадость про меня и Алана, я не намерена это выслушивать.
— Да нет, не о том, просто я, эм. Ты в общем извини меня, пожалуйста! Да, извини, я не должна была, это все ревность и обида, в основном, конечно, на Далтона, он ведь бесчувственная скотина, а мы, девушки, всего лишь жертвы, но до него не достучаться, вот и срывала свои эмоции на тебя.
— Хм, спасибо, конечно, за извинения, только не нужно, пожалуйста, оскорблять при мне Алана, он совсем не такой, каким ты его выставляешь, и если тебе не повезло вызвать у него романтические чувства, это совершенно ничего не значит.
Девушка внимательно смотрит на меня с нечитаемым выражением лица, такое ощущение, словно она решает сделать ли ей следующий шаг, но вот лоб разглаживается, видимо, решила.
— Ладно, возможно, ты и права, сердцу не прикажешь, ведь так, да? — натянув улыбку, произносит Пенни. — Но все же можно тебя попросить всего об одном разговоре? Он мне очень нужен, перед подругами я не могу показать свою слабость, а выговориться очень хочется, душа прямо просит.
Смотрю с подозрением на Пенелопу, не темнит ли она часом?
— Даже не знаю, что тебе сказать на такую неоднозначную просьбу, — протягиваю вся в сомнениях.
— Ах, Абигейл, я же вижу, что ты добрая и отзывчивая девушка, прошу, не ищи в моих действиях тайный умысел, я действительно хочу лишь поговорить, — девушка жалобно всхлипывает и прижимает к своим глазам руки. — Ты даже не представляешь, каково это постоянно держать хладнокровную маску перед всеми остальными аристократами, словно ты не живой человек, а статуя, которая не имеет ни малейшего права проявить лишнюю эмоцию, ведь эмоции — это проявления слабости.
— Ну что ты, успокойся, — стою, в нерешительности смотря на Пенелопу.
И что мне с ней делать? Ведь я и сама знаю, когда не перед кем выговориться, а вдруг у нее нервный срыв? А если мысли совсем плохие полезут? Как тогда быть? И никто ведь не поможет. Нет, я не могу пройти мимо. Просто прогуляюсь, поговорю с ней один единственный раз и все.
— Ладно, пошли что ли на улицу, тебе подышать надо, успокоиться, — слегка обнимаю девушку и веду ее на выход.
Алану, конечно, моя инициатива не понравится, но что поделаешь.
— Ах, Абигейл! Спасибо тебе! Ты такая великодушная! И да, именно на улицу мне и надо, ты права, — как по мне, излишне эмоционально восклицает Пенелопа, но я решаю не акцентировать на этом внимание.
— Так что тебя гложет, расскажи. Тебе обязательно полегчает, — сочувственно склоняюсь к девушке.
— Ох, все так сложно. И Алан, я ведь думала, что между нами что-то есть, и родители, и учеба эта, и даже подруги. Совсем не радует ничего.
И Пенелопа продолжает свой рассказ вроде бы обо всем и ни о чем конкретно. Я никак не могу понять, что такое вызвало в девушке столь острую необходимость выплеснуть мне душу, все никак не улавливаю. Видимо, я никудышный психолог.
А мы тем временем выходим на улицу, где давно уже стемнело. Воздух прохладный весьма, свежий, и я невольно ежусь.
— Нет- нет, давай немного пройдемся, деревья, они меня успокаивают, а заодно и согреемся, — заметив мои телодвижения, говорит Пенелопа, — пожалуйста!
Ох, и зачем я только на все это подписалась!? Корю себя мысленно, вышагивая по темной дорожке.
— Ага, вот мы и пришли, — радостно произносит девушка.
Не успеваю спросить, о чем это она? Мы разве шли куда-то конкретно? Как из темноты выходят двое мужчин и хватают меня. Я пытаюсь вытащить палочку, которой успела научиться пользоваться благодаря учебе, но они раньше разгадывают мои мотивы, и один из них заламывает руку, выхватывает из нее палочку и отшвыривает ее куда-то в сторону.
— Пенни, — с отчаянием произношу я, но одного взгляда на девушку хватает, чтобы понять, что эти двое не сюрприз для нее.
Какая я идиотка.
И почему-то так спокойно становится внутри от того, что паззл сложился.
— Спасибо, крошка, мы ее забираем.
— Эй! — неуверенно говорит она. — Мы ведь так не договаривались, вы же говорили, что просто поговорите с ней здесь без свидетелей и все, нельзя похищать человека, чтобы она там не сделала вам.