— Ну что, милая барышня, какие предположения относительно вашего здесь появления? — с хитрым прищуром спрашивает мужчина.
В голове проносится целый ворох разнообразных ответов. Но все же я предпочитаю остановиться на изображении на своем лице удивления и недоумения. Даже Алан не в курсе, насколько я осведомлена.
— Никаких, сэр, — произношу максимально спокойно и вежливо.
— Вот уж прямо никаких? — прищуривает он один глаз.
Интенсивно мотаю головой из стороны в сторону и опускаю взгляд вниз на ноги.
— Чего ж тогда вы, юная леди, не спрашиваете об этом всех подряд? Не бьетесь в истерике по поводу того, что мы не имеем право похищать и удерживать вас силой?
— А смысл? Только раздражать вас. Посчитаете нужным, сами скажете, а нет, так мои крики и требования могут только усугубить ситуацию конкретно для меня.
— Хм, какие рассудительные девушки нынче пошли, вы только посмотрите, — хмыкает кругляш. — Ладно, что ж, я тебя просвещу, раз уж ты так хорошо себя ведешь. Слов не пожалею даже. Обычно-то я несколько иначе объясняю провинившимся в чем, собственно, дело. Но у нас сегодня особый случай.
Мужчина встаёт со своего кресла, обходит стол и подходит ко мне.
— Ты лично мне абсолютно ничего не сделала, но ты и сама это знаешь. А вот твой блондинистый друг, ты знаешь, о ком сейчас речь, очень даже. Видишь ли, он недавно заходил ко мне в гости сюда со своими друзьями, заходил по наглому так, без приглашения, наследил мне знатно, но это все ладно, это мы могли бы урегулировать с его отцом. Но Далтон младший решил присвоить одну хорошую вещицу, а на воровство я не могу закрыть глаза.
— Ясно, — немного помолчав, произношу я, — так, а я чем могу помочь?
— Брошь у него не видела? Женскую, магическую, — пытливо смотрит на меня кругляш.
— Н-нет, — заикаюсь под его тяжелым взглядом.
— Я так и думал, жаль, — печально вздыхает мужчина.
Отворачивается от меня и вроде бы собирается вернуться на свое место, но в последний момент передумывает, разворачивается всем корпусом и резко ударяет ладонью по лицу.
Я по инерции отклоняюсь назад, делаю два шага и потираю лицо рукой. Больно. Обидно.
— За что? — всхлипываю, как маленькая девочка.
— Ну наконец-то ты ведешь себя адекватно своему возрасту и полу. За что, за что, — кривляется кругляш, — за то, что от тебя пользы мало. Но, надеюсь, твой личный Ромео по крайней мере догадается, что нужно принести, чтобы вернуть тебя целой, а не по частям.
— К-каким частям? — в ужасе лепечу я.
— Составным! — отвечает мне мужчина, а затем поворачивается к своим работникам. — Все, девчонка надоела мне, отведите ее в какую-нибудь темницу подальше, чтобы я ее не расчленил раньше времени. Ах да, и руки свяжите, остальное не надо. И так не особо везучая девка.
И мистер Рико машет рукой с выражением крайней брезгливости на лице, а его пешки выводят меня обратно в коридор.
Как мы дошли до темницы — не помню. От страха все происходящее стало видеться словно в тумане. Немного пришла в себя только когда меня оставили одну и надежно заперли.
Помещение темное, сырое, с узкой продавленной кроватью в углу. Не сомневаюсь, что тут водятся крысы. Но они явно приятнее людей наверху. По крайней мере от болезней, переносимых этими животными, мигом вылечат. Чего не скажешь о том, если меня все же решат разобрать по частям словно извращенный конструктор для взрослых.
Меня передёргивает от отвращения и ужаса. Хватит уже о б этом. Возможно, этот придурок специально всех запугивает подобным образом, кто знает.
И под эти мысли я ложусь на жесткую кровать и проваливаюсь в беспокойный сон.
А снятся мне на удивление не танцы с Аланом, и не лунная дорожка, а подробности нашей ночи.
— Какая нетерпеливая, — с улыбкой выдыхает он прямо мне в губы, а затем наклоняется наконец к груди.
О да! Как долго я этого ждала! Мне кажется, я могу получить оргазм лишь только от этой ласки, ведь с ним все ощущается острее.
А затем…
— Бах! — громкий неприятный звук заставляет меня открыть глаза и резко сесть.
— Ууу, — стону я от боли, ведь руки по-прежнему связаны и начинают распухать.
Лицо опухло и болит, слишком по нему знатно приложились. Губы потрескались и мечтают о влаге. Но единственное, что остается мне, это предаваться воспоминаниям во сне, поскольку на магию надежды нет. Впрочем, как и на спасение…
60
POV Алан