Тела разметало, как кегли. Послышались звуки падений. Кто-то закричал. Металл со звоном ударился о бетон. Воздух наполнился запахом горелой изоляции. Разряд прошёл по проулку — и оборвался.
Тишина.
Семён не почувствовал боли. Но ощутил движение. Где-то глубоко, под кожей, под рёбрами, под черепом — что-то перестраивалось. Срасталось. Перепрошивалось. Будто внутри прокладывали новые линии.
По ощущениям прошло не меньше двадцати минут. Мир будто пережёвывал случившееся. Где-то рядом зашевелились. Постепенно Бешеные Псы приходили в себя.
— Варум какой-то… Ты слышал? Что ещё за Варум?
— У этих сверху всегда дурацкие протоколы…
Тяжёлый вдох. И резкий решительный голос бригадира:
— Плевать. Разберёмся позже, что случилось. Сейчас мы закончим начатое. Мужика — на тот свет. Девку — на кукан.
Бандиты засуетились, выполняя приказ. Металл у входа заскрежетал. Покорёженная створка, которую Пеплов пробил спиной, сопротивлялась, но её всё-таки вырвали. Она распахнулась с глухим ударом о стену.
В проёме мелькнула тень. Что-то тяжёлое металлическое царапнуло о косяк.
Прут.Догадался Семён, и почти сразу раздался возглас:
— Получай!
Свист в воздухе. Удар пришёлся по лбу. Глухо. Жёстко. Семён ощутил только толчок и то, как под кожей поддался череп. Как будто кость слегка прогнулась и встала на место.
Боли не было.
— Вот и всё, — спокойно сказал несостоявшийся убийца.
Семён лежал живой и с раздражением подумал:
«Мудила. Даже нормально добить не смог».
Между тем результаты удара были. Его выгнула судорога.
— Эй… он ещё живой!
— Не беда. Ударь ещё раз!
Второй замах. Свист.
Семён ощутил, что на этот раз будет поставлена финальная точка. В голове промелькнула мысль — короткая, злая:
«Да чтоб тебя так же приложило».
Прут почти опустился, но тут что-то щёлкнуло. Не в Семёне — в воздухе. Раздался резкий треск. Электрический разряд прошёл от него прямо к бандиту. Дальше, по всей видимости, перекинулся на всех, будто цепной молнией.
Кто-то вскрикнул. Металл выпал из руки и со звоном покатился по бетону. Вновь запахло озоном. И опять падения тел. Опять гудящая тишина, которая не продлилась долго.
Чьё-то присутствие приблизилось. Не звук. Не шаг. Близость.
И почти сразу безмолвие разрезал взволнованный возглас:
— Марк, уйди! Не трогай его! Ты хочешь, чтобы и тебя током шандарахнуло?!
Однако мальчик не отступил. Плащ на плече чуть натянулся. Ткань тихо скользнула по коже.
Не боль. Давление. Семён догадался, что его коснулись. Легко. Осторожно.
— Видишь? Уже не бьётся, — спокойно произнёс ребёнок.
— Марк, хватит. Уходим, — голос Сары дрогнул, но стал жёстче. — Сейчас же.
Мальчик молчал. Семён услышал, как она сделала шаг. Потом ещё один. Дыхание стало дальше. Пеплов понял — мальчика оттащили.
— Мы не можем здесь оставаться, а то они очнутся. Слышишь?!
Пауза.
— Бежим. Скорей, чего ты встал?
Семён слушал. И почему-то внутри стало пусто. Не из-за боли. Он её не чувствовал. Из-за того, что это правильно. Бежать — правильно. Оставить его — логично. Шорох ткани.Она действительно собиралась уйти. И правильно. Он им никто. Семён это понимал. И всё равно внутри неприятно резануло. Послышался тихий звук борьбы. Чьё-то сдавленное «пусти».
Затем дыхание снова приблизилось. Ближе. Быстрее.Семён понял — мальчик вырвался. И это тот самый доходяга, которого утром таскали в переноске? Тот самый, что выглядел максимум на пять лет?Шаги остановились совсем рядом. Ни всхлипа. Ни паники.
— Он нас спас, — спокойно сказал ребёнок. — Мы ему должны.
— Марк… — Сара тяжело выдохнула. — Он тяжёлый. И они скоро очнутся.
— У нас есть деньги.
Семён услышал шорох. Это мальчик поднял оброненный кошелёк.