— Надо думать… Слишком большая граница.
— Поставим наших «Летучих Голландцев», которые будут всплывать с рваными парусами, перед идущими в нашу сторону судами, на маршрутах, поближе к Европе… На тридцатом меридиане. В смысле, на их нулевом. Поставить на них тараны, и не потребуется ни пушек, ни пулемётов. Кто-то прорвётся. Не страшно. Постепенно изведём все их корабли. Диверсантов в порты отправим. Надо им там создать проблемы.
— Понял вас, Константин Николаевич. Согласен. Действуйте. Готовьте агентуру из морпехов.
[1]Беседочный узел.
Глава 4
Лоцман оказался с высшим судоводительским образованием и с радостью взялся за обучение местных ребятишек. Он очень быстро перешёл на местное наречие и говорил на нём свободно.
— Вы знаете, Олег Николаевич, — говорил он, — я, как бы, проснулся. Я вспомнил, как пела бабушка и какие истории рассказывал дед. Все эти: летучие змеи и леопарды, просто «Большие Змеи». Вся наша и эта культура пропитана культами змей и птиц. Это удивительно, как я вспоминаю её.
— За кого они нас принимают?
— За людей. Они не воспринимают ваши устройства, как что-то необычное. В их сказаниях такого наворочано, что нам до них далеко. И это сказания не про богов, а про людей. Вернее, воплощения богов в людей.
— А мы не можем в этих воплощениях найти кого-нибудь с качествами Христа? Чтобы под него заповеди подвести. Вы понимаете?
— Самый близкий по поведению и доброте это — Кетцальтепетль. Он запрещал человеческие жертвоприношения, проповедовал пацифизм. Один из правителей, в которого воплотился Кетцальтепетль, принёс индейцам науки.
— Очень на вас похож… Вам не кажется?
— Не понял.
— Вы очень похожи на него, не правда ли? Вы несёте пацифизм и науки венесуэльцам. Может, вы — воплощение Кетцальтепетля?
— Шутите?
— Нисколько. Я читал про этого Катцаль… Всё не могу выговорить с первого разу. Кет-цаль-те-петль… Помниться, он расстроился и ушёл от людей. Уплыл на белом корабле? Предположим, что теперь он вернулся, но на сером. Потому, что много думал о людях и переживал. Был он, помнится, белобородым? А сейчас чернобородый. Единство и борьба противоположностей. Вы марксист? — Спросил Олег неожиданно.
— Да, — неуверенно сказал Хесус.
— Вот… Марксист. И имя у вас…Соответствующее. У вас стигматов не бывает?
— Я католик, Олег Николаевич. Не оскорбляйте мою веру.
— Католики придут сюда, если мы их не остановим, и уничтожат около двухсот миллионов человек. А остановить мы их сможем, только если объединим местное население вокруг большой идеи, Хесус. Очень большой веры. В светлое будущее. И это будущее, которое у них отняли… отнимут рыцари-конкистадоры, мы попробуем им дать. Хоть какое-то будущее. Подумайте об этом. Очень многое сейчас зависит от вас. И, по-моему, если Кетцаль-те-петль был добрым, то он ничем не отличается от Христа. Кто знает, может быть он пришёл сюда в тысячном году, чтобы научить здешних кровавых вождей любить и ближнего своего, и врага своего?
Работающий нефтеперегонный завод обеспечил загрузку пятитысячного танкера за двадцать пять дней, что вполне хватало для нормальной работы техники. Экипажи не имели подмены, поэтому, вахтовый метод работы — месяц через месяц, позволял не перегружать людей.
Во время вынужденного отпуска моряки готовили себе подмену из числа морских пехотинцев, а морпехи тренировали моряков. Получалось очень складно.
Через месяц стоянки АПЛ превратилась в огромный, потерпевший крушение, четырёхмачтовый парусный корабль. Корму и бак не поднимали. Палубу сделали плоской. Надо было учитывать то, что лодка все-таки должна была плавать под водой. Шпангоуты просматривались через большие дыры. Неровный коричневый цвет бортов походил на старые проморенные дубовые доски и навевал мысли о давних и многих морских походах.
Корабелы подошли к работе профессионально и творчески. Морпехи скоро обеспечили их древесиной, распиливая брёвна на доски бензопилами прямо в лесу, отправляя на базу вертолётом. Двадцатиметровые ровные, без веток, стволы в комле достигали около метра в диаметре. Дерево было очень тяжелое и, подумав, решили не таскать лишний груз, а распиливать его бензопилами на месте. После многих испорченных, стали получаться относительно ровные доски.
Дерево действительно было «железным». Патрон калибра 5,45 дюймовую доску из такого дерева не пробивал, или, пробивая, терял свою убойную силу напрочь.