Это было большое торговое судно, привёзшее строевой сосновый лес. Привёл судно посол Русской Америки — Вашко да Гама. Получив информацию от «лошариков», несущих службу на Канарах, о том, что на запад двинулось какое-то судно с португальским флагом, его здесь ждали.
После Саргассова моря Вашко, вероятно опасаясь участи «Санта-Марии», каждый вечер выходил на бак и «семафорил» флажками слово «друг», о чём и доложили с «Летучего Голландца», снова нёсшего вахту на морских границах Новой Родины.
Тайно сопроводив Колумба до Кубы, моряки Русского подплава два месяца «отдыхали» на берегу. Новой базой для них стала Гавана, где они поучаствовали в строительстве крепости. Гавану некоторые офицеры знали хорошо ещё по «той» жизни, поэтому восприинимали её почти, как дом родной. Их настроение передавалось и другим морякам и морпехам.
Вашко встретили на патрульном катере у входа в канал и сопроводили в бухту с почестями, положенными послу. Пришвартовавшись к пирсу на правом берегу с помощью катера, вовремя прижавшего каравеллу правым бортом, команда спустила трап.
— Здравствуйте, господин полковник, — радостно приветствовал Вашко комбата. — Позвольте представить вам Дона Педро де Монтаро, хозяина этого корабля и груза. А также епископа Симона де Писаро.
— Здравствуйте, господин Гама. Видим, что до вас дошли наши требования по организации торговли.
— Как не дойти, господин полковник, вся Кастилия и Португалия только и говорит об открытых испанцами землях и о неизвестном ранее могущественном государстве. Ну и ваши ноты добавили перцу в пищу для умов. Я привёз вам встречную ноту от короля Жуана Второго. В которой он отказывается принять ваше предложение о только торговых отношениях.
— Чего же он хочет?
Вашко да Гама достал из шкатулки, которую держал матрос, свиток и протянул его комбату.
Павел Иванович вскрыл печать, посмотрел на текст и передал свиток Субботину. Тот пробежал его глазами, хмыкнул и что-то шепнул Павлу на ухо.
— Ну что ж, — сказал комбат, — это дела королей, а нам к столу.
— Примите в знак улучшения нашего торгового сотрудничества несколько бочонков с вином, — сказал торговец Педро.
— Отлично, — сказал комбат, — вот его на стол и выставим.
— Что вы, что вы! — Замахал руками купец, — Это подарок лично для вас, а на стол у нас найдётся, что выставить.
Резиденция губернатора на острове Куба мало отличалась от крепости. Каменное двухэтажное сооружение с узкими окнами-бойницами, с деревянной крышей, было окружено невысокой каменной стеной. Во дворе замка стояла крытая пальмовыми листьями лёгкая беседка, тоже с деревянным полом, беседке — накрытый угощениями стол.
— Вы ждали нас? — Спросил Вашко да Гама. — Вы знали когда мы прибудем?
— Да, — просто сказал Павел.
— Посейдон?
Комбат молча развёл руками.
— Слишком дорогой секрет? — Спросил Вашко.
Комбат промолчал.
Ели и пили долго. Фруктовое изобилие делало стол волшебным, а сочетание фруктов с мясными и рыбными блюдами, приправленными специфическими соусами, заставляло тянуться и тянуться за следующей порцией.
— Как вы относитесь к религии, сын мой? — Спросил епископ после второго бокала вина.
— Я человек военный, и прямой, господин епископ, и не привык чтобы так меня называл кто-нибудь, кроме моих родителей. Не сочтите это за оскорбление. И я не готов о серьёзных вещах говорить в процессе жевания куска мяса.
Но чтобы не давать вам возможности повторить вопрос после еды, и позволить вам допустить непоправимую ошибку, отвечу на него кратко сейчас. Отношусь к религии серьёзно, и у нас здесь есть своя вера. Всякий, кто попытается изменить веру нашего народа, будет считаться преступником и казнён немедленно. В меморандуме мы об этом писали. Только торговля. Никакого «культурного» обмена. Осторожнее, господин епископ, в проповедях. Вы можете погибнуть не как мученик, а как преступник.
После такого «короткого» ответа, епископ за столом не задержался и поспешил на корабль.
— Зря вы его так, — с укором сказал Вашко. — Неужели нельзя ему дать хотя бы возможность рассказать вам о его вере?
— Мы это воспримем, как вторжение в наши устои. Как акт войны. Любое не оговоренное в ноте действие пришельцев, будет воспринято, как агрессия.
Павел Иванович Дружинин в сложных, криминальных девяностых годах неоднократно участвовал в разборках на районе и на «рамсах[1]» чаще всего побеждал. А тут они выработали сразу четкую и понятную всем позицию. И её придётся защищать кулаками. Однозначно.
Обед, однако, после ухода епископа не прервался и настроение ни у кого не ухудшилось. Особист, как представитель местного купечества, и Педро завязли в споре о качестве привезённой древесины. Кругляк, по мнению принимающей стороны, был с брачком, и они, выпив уже по пятой кружке вина, пошли торговаться на досмотровую площадку.